The concept of ‘HOUSE’ in the English-language literary tradition and its deconstruction in E. Donoghue’s novel 'Room'
The concept of ‘HOUSE’ in the English-language literary tradition and its deconstruction in E. Donoghue’s novel 'Room'
Abstract
The article identifies the fixed cultural and historical meanings of the concept of ‘HOUSE’ as codes of national identity within the Anglo-historical context of the English-language literary tradition, and examines the subsequent deconstruction of this concept in E. Donoghue’s novel 'Room' (2010). The aim of the study is to examine the semantics of the concept of ‘HOUSE’ in its postmodernist representation in E. Donoghue’s novel “Room”. The methodology of corpus linguistics, as well as methods of semantic and conceptual analysis, made it possible to trace the transformation of the concept within the text. The concept of HOUSE, traditionally associated with a sense of safety, order and security, undergoes a radical reinterpretation in the novel. The novel’s protagonists, who initially perceive the house as a protective cocoon, an entire universe, begin to painfully realise it as a simulation of a prison. The scientific novelty lies in the complex application of corpus linguistic methods for the quantitative verification of the semantics of the concept of ‘HOUSE’ and in the identification of its dual nature in the novel — as a utopia (in the child’s perception) and as a simulation of a prison (in the mother’s perception).
1. Введение
Проблема национальной и индивидуальной идентичности в условиях глобализации остаётся одной из центральных для гуманитарного знания. В поисках точек опоры каждая культура обращается к своим образам, среди которых концепт HOUSE занимает исключительное место, семантическое пространство которого представляет собой совокупность таких смыслов (составляющих концепта), как защищенность, тепло, порядок.
Концепт HOUSE в англоязычной литературе, прежде всего, воплощающийся в виде словесного образа country house исследовался как культурный код и национальный миф в работах отечественных ученых. Так, М. Келсалл , анализировал усадьбу как символ гармоничного общества. Л.Ф. Хабибуллина рассматривает, как этот концепт функционирует в качестве части национального мифа в условиях кризиса идентичности. В лингвистическом ключе семантика концепта HOUSE в английской языковой картине мира представлена в работах Г.А. Велигорского , Е.П. Зыковой , А.В. Павловской , А.А. Подкопаевой , М.А. Рябцевой , Т.А. Склизковой и других.
Данное исследование ставит целью выявление семантики концепта HOUSE в его постмодернистской репрезентации на материале романа Э. Донохью "Room".
Поставленная цель определила необходимость решения ряда задач:
– изучить труды ученых, в которых исследуется концепт HOUSE;
– выявить способы репрезентации концепта HOUSE в материале исследования;
– определить семантическое пространство исследуемого концепта, репрезентированного в романе “Room”;
– описать деконструкцию данного концепта.
В исследовании использовался сравнительно-исторический метод для выявления и сопоставления способов репрезентации концепта HOUSE, корпусный (количественный) анализ с использованием инструментов Voyant Tools и AntConc при выявлении частотности языковых средств номинации содержания концепта; анализ словарных дефиниций, метод интерпретации.
2. Основные результаты и обсуждение
Концепт HOUSE в художественной литературе различных национальных традиций выступает фундаментальным культурным кодом, который аккумулирует ключевые ценности.
В литературе Англии XX века концепт HOUSE широко представлен в произведениях жанра «романа об усадьбе». Его генезис проходит эволюцию от античного locus amoenus и пасторальной Аркадии через осмысление усадьбы как «аркадного символа» . В XVIII-XIX вв. усилиями Дж. Томсона ("The Seasons"), Т. Грея ("Elegy Written in a Country Churchyard") и, главным образом, Дж. Остин ("Sense and Sensibility", "Pride and Prejudice", "Mansfield Park") образ сельской Англии кристаллизуется в жанре «романа об усадьбе». Концепт HOUSE становится образом идеальной Англии, воплощая порядок, традицию и гармонию с природой. В XX веке, вплоть до постмодернистской деконструкции в романе К. Исигуро "The Remains of the Day", концепт HOUSE служил объектом рефлексии о прошлом и национальной идентичности.
В литературе США концепт HOUSE, рожденный из диалектики «американской мечты» и мифа о фронтире, представляет противоречивый символ. Он раскрывает экзистенциальную пустоту за фасадом, как в особняке-декорации Гэтсби (Ф. Скотт Фицджеральд "The Great Gatsby"); становится недостижимым духовным пристанищем в поисках Колфилда (Дж.Д. Сэлинджер "The Catcher in the Rye"); или превращается в склеп прошлого, как в разрушающихся особняках У. Фолкнера ("Absalom, Absalom!").
Роман Э. Донохью “Room” — это история пятилетнего Джека, который родился и вырос в одной комнате, считая её самым лучшим местом в мире. Семь лет назад Старый Ник похитил Ма и спрятал ее в комнате-сарае в своем саду. В этой комнате Джек и его Ма превращают скромный быт в игру воображения. Искусственный рай Джека рушится, когда Ма решается на побег, после чего оба проходят через реабилитацию в больнице и адаптацию в доме родителей Ма, открывая для себя новую реальность.
Для того чтобы проследить, как образ ограниченного пространства, обозначенный лексемой Room, соотносится с традиционным пониманием жилища, обратимся к элементам значения лексемы house.
Согласно данным толковых словарей
, , слово house имеет следующие основные значения:1) здание, строение;
2) пространство;
3) домочадцы.
Семный анализ позволяет выделить структуру этих значений. Лексико-семантический вариант 1 (ЛСВ) дом содержит интегральные семы помещение и часть здания, а также дифференциальные семы наличие стен/пола/потолка, функциональность, размер. ЛСВ2 пространство включает семы объем, вместимость, достаточность. ЛСВ3 домочадцы включает семы семья, близкие.
ЛСВ1 и ЛСВ2 актуализируются в романе через семы замкнутости и ограниченности: для Джека комната — это единственное доступное пространство. Одновременно актуализируется сема убежища (комната защищает от Старого Ника) и сема обжитости (предметы быта организуют пространство). ЛСВ2 актуализируется через сему недостаточности (теснота помещения), отсутствие свободы и перспектив и одновременно вместимости всего мира (для сознания Джека). ЛСВ3 реализуется через семы единственности («только мы двое»), симбиотической неразрывности («мы одно целое»), самодостаточности замкнутой системы и замещения матерью всех других людей.
В романе сема здание репрезентирована в лексических единицах, указывающих на ограниченное пространство 11х11 футов, состоящее из базовых зон (Bed, Wardrobe, Table и т.д.): “...the wide of the walls is the same... I count eleven feet going both ways...” . Для Джека HOUSE — это весь мир, целая вселенная (данный концептуальный признак актуализирован лексическими единицами whole world, universe (world – the whole physical universe; universe – everything that exists, esp. all physical matter, including stars, and planets in space )). Ритуал прощания со всеми объектами вселенной Джека перед сном показывает, что дом — это не просто комната, а совокупность всех значимых объектов: “Good night, Room,”… "Good night, Lamp and Balloon" . Повторяющийся распорядок репрезентирует концептуальный признак дома как пространства, где все предсказуемо: “We have thousands of things to do every morning, like give Plant a cup of water in Sink for no spilling, then put her back on her saucer on Dresser“ . Частотность слов «Ма» и «I» в повествовании Джека свидетельствует о том, что он существует в этом пространстве, поскольку существует его связь с матерью. Страх Ма, её запреты и умолчания становятся предвестником деконструкции концепта HOUSE: вербальные маркеры запрета в речи Ма: "Not there"
— запрет на размещение рисунка на видном месте обнажает наличие внешнего наблюдателя; "Shush", "Be quiet" — требования тишины как условия сокрытия от Старого Ника. Лексемы "hide", "pretend", "secret" маркируют нестабильность существования: комната держится на сокрытии и притворстве ("I pretend I'm dead" ).
Каждый предмет в доме получает имя, а день наполняется ритуалами. Под «ритуалом» понимается система повторяющихся действий, посредством которых Джек и его Ма ежедневно проживают реальность своего мира: совместная молитва: "We thank Baby Jesus" ; утреннее приветствие: "I say good morning to Lamp, and to Rug, and to Wardrobe"
; ритуальное перечисление дел закрепляет границы мира Джека: "We have thousands of things to do every morning, like give Plant a cup of water, then put her back on her saucer on Dresser ...At 08:30 I press the button on TV" , ; время историй, когда Ма рассказывает о мире за пределами комнаты: "I have a story for you...I'm from somewhere else... A long time ago...I lived with my mother and father" . Самые теплые моменты романа связаны с совместным сном и ритуалом кормления грудью: "It’s weird to have something that’s mine-not-Ma’s. Everything else is both of ours" . Комната-клетка является священным пространством для Джека, неотделимым от Ма, её голоса, любви, правил.Однако постепенно HOUSE наделяется характеристикой временного убежища-тюрьмы. Деконструкция предвещается лексикой болезни и исчезновения: "Today is one of the days when Ma is Gone"
— болезнь Ма как симптом истощения концепта; "gone", "dead" — слова, означающие потенциальную утрату Ма, а значит, и самого мира. Эти единицы формируют семантическое поле зыбкости концепта HOUSE. Для Ма HOUSE — это анти-дом, из которого ей хочется бежать:“I got the idea from The Great Escape...” . Ма готовит Джека к побегу: "We have to get out of here" . Её план побега есть отрицание пространства, которое ей чуждо (escape — to become free or get free from, or to avoid something ). В момент первого выхода из комнаты Джек осознает бесконечность реальности вне дома: "I can breathe all the lovely black air...Things sliding in the sky... And houses and lights ... and some cars everything zooming" . Окончательное превращение дома в пустую дыру, кратер ("a crater, a hole where something happened" ), завершается ритуалом прощания с домом-тюрьмой: “Good-bye, Wall.” Then I say it to the three other walls, then “Good-bye, Floor.” I pat Bed, “Good-bye, Bed.” I put my head down in Under Bed to say “Good-bye, Eggsnake.” In Wardrobe I whisper, “Good-bye, Wardrobe” .3. Заключение
Обобщая результаты проведённого анализа, можно выделить ключевые аспекты функционирования и трансформации концепта HOUSE в рассматриваемом романе.
1. Сравнительный анализ англоязычных художественных произведений показывает, что концепт HOUSE действует как культурный код, раскрывающий ключевые ценности (стабильность, безопасность, преемственность) определенной культурной традиции.
2. Репрезентация концепта HOUSE в романе Э. Донохью осуществляется через непрерывный процесс «доместикации» — активного, лингвистического и деятельностного превращения чужого и враждебного места («комнаты-тюрьмы») в обжитое, безопасное и осмысленное место в мире.
3. Корпусный анализ романа позволил определить концепт HOUSE как языковую конструкцию и ритуал. Ритуал превращает абстрактный концепт HOUSE в осязаемую реальность: молитва, утренние приветствия, именование вещей — это ритуалы, которые структурируют время, наделяют пространство смыслом и поддерживают иллюзию полноценного существования в условиях физической изоляции. Треугольник Ma (1050 упоминаний) — Room (200 упоминаний) — real (258 упоминаний) представляет собой поле языковой реализации концепта HOUSE, где Room актуализирует физическое измерение дома (семы замкнутости, убежища), Ma — его человеческое измерение (семы единственности, симбиотической связи), а real маркирует границу между домом и внешним миром.
4. В романе происходит деконструкция семантического пространства концепта HOUSE. Он теряет свою традиционную семантику безопасности и уюта, становясь совокупностью таких смыслов, как «дом – тюрьма», «дом — замкнутое пространство», «в доме все предсказуемо». Первоначальное представление о доме как о вселенной и материнской колыбели претерпевает кардинальное изменение и приводит к абсолютному разрыву с общепринятым пониманием концепта HOUSE.