THE CONFLICT-FREE EVOLUTION OF LANGUAGE POLICY IN THE REPUBLIC OF TAJIKISTAN: HOW TAJIK BECAME THE OFFICIAL LANGUAGE AND RUSSIAN BECAME THE LANGUAGE OF INTER-ETHNIC COMMUNICATION (1989–2019)
THE CONFLICT-FREE EVOLUTION OF LANGUAGE POLICY IN THE REPUBLIC OF TAJIKISTAN: HOW TAJIK BECAME THE OFFICIAL LANGUAGE AND RUSSIAN BECAME THE LANGUAGE OF INTER-ETHNIC COMMUNICATION (1989–2019)
Abstract
The article is devoted to the national and cultural identity of the Tajik language and the evolution of language policy in the Republic of Tajikistan: from the adoption of the Law ‘On Language’ on 22 July 1989 to the state language programmes of 2019. The author proceeds from the understanding of language as a factor in social stability, inter-ethnic communication and education; language policy, meanwhile, is presented not as a struggle between languages, but as a natural process of their legal formalisation. The aim of the study is to analyse the ethno-social, linguo-cultural and legal prerequisites, as well as the content and continuity of the development of Tajikistan’s language policy from the 1989 Law of the Tajik SSR ‘On Language’ to the 2009 Law of the Republic of Tajikistan ‘On the State Language’. The methods used include the analysis of constitutional provisions and international legal instruments, content analysis of language legislation, functional analysis of the linguistic situation, and linguocultural and historical-comparative analysis. Language policy is examined as a sociolinguistic phenomenon. It has been established that, prior to 1989, the Tajik language was a fully-fledged language of public life: television and radio programmes were broadcast in it, teaching in educational institutions was conducted in it, and official documents were translated into it; however, it did not hold the legal status of a state language. The 1989 Act marked a qualitative leap forward: it elevated the living, fully functional Tajik language to the status of an official language, doing so in stages and with guarantees for the free use of the Russian language; The 1994 Constitution and the 2009 Act formalised and elaborated on the model that had been established, while preserving the fundamental guarantees of multilingualism. It is demonstrated that granting the Tajik language the status of an official language and redefining Russian as the language of inter-ethnic communication were achieved without conflict, predominantly through legal means, on the basis of compromise formulas and phased implementation, which constitutes a phenomenon of conflict-free language policy for the post-Soviet region. It is concluded that Tajikistan’s language policy has developed in a continuous manner: from a republican model of bilingualism to a sovereign model of asymmetric multilingualism, in which the identity-forming function of the official language is combined with the communicative role of the Russian language. The results can be utilised in the improvement of language legislation, the development of educational programmes and the teaching of sociolinguistics.
1. Введение
Для многонационального государства вопрос о статусе языков никогда не бывает только языковым. Язык служит не только средством общения, но и фактором социальной стабильности, межнациональной коммуникации, воспитания подрастающего поколения
. При этом таджикский язык до 1989 г. был полноценным языком общественной жизни, но не обладал юридическим титулом государственного языка . Придание ему этого титула в 1989 г. стало качественным рывком и отправной точкой языковой политики позднесоветского и постсоветского Таджикистана. В настоящей статье языковая политика рассматривается с позиций лингвистики как социолингвистический феномен, то есть как деятельность общества и государства по выбору, закреплению и развитию языковых средств в функционально значимых сферах общения. Такой ракурс позволяет анализировать законы не только как правовые акты, но и как инструменты языкового планирования.
Методологически важно, что в настоящем исследовании бесконфликтная языковая политика понимается в строгом социолингвистическом смысле: как отсутствие конфронтации между языковыми группами по поводу статуса и функций языков, реализуемое преимущественно через правовые и институциональные механизмы. Понятие относится исключительно к языковой сфере и не претендует на оценку общего политического контекста периода.
Особенность таджикистанского пути состоит в том, что этот переход был осуществлен без конфликта. На постсоветском пространстве языковой вопрос нередко становился источником сегрегации и острых противостояний, а в Центральной Азии предметом политического давления и торга между государствами
, . В Таджикистане же придание таджикскому языку статуса государственного и переопределение русского языка как языка межнационального общения прошли преимущественно правовым путем: через комиссионную разработку, общественное обсуждение, компромиссные формулы и поэтапное внедрение , . Настоящая статья направлена на то, чтобы показать механизм этого бесконфликтного перехода.
В научной литературе языковая ситуация и языковая политика Таджикистана рассматривались с различных позиций:
– А.А. Нозимов дал системную характеристику языковой ситуации и выдвинул концепцию таджикско-русского билингвизма ;
– А.Х. Даудов и соавторы проанализировали трансформацию статуса национальных языков на материале советского и постсоветского Таджикистана ;
– А.В. Шустов рассмотрел этносоциальные и демографические предпосылки языковых процессов ;
– вопросы национальной идентичности раскрыты в работах М. Мадамиджоновой и Н.Н. Дубровской, В.П. Кожевникова ;
– концептуальные основания государственной языковой политики представлены в трудах Э. Раҳмона и публикациях С. Шербоева
, Б.Х. Сайфиддинова .Вместе с тем правовая преемственность языкового законодательства (от Закона Таджикской ССР «О языке» 1989 г. к Закону «О государственном языке» 2009 г.) как самостоятельный объект анализа в специальных исследованиях выделена недостаточно, а сам Закон 1989 г. нередко оценивается ретроспективно, вне контекста своего времени .
Цель исследования состоит в том, чтобы на основе анализа этносоциальных, лингвокультурологических и правовых предпосылок охарактеризовать эволюцию языковой политики Республики Таджикистан от Закона 1989 г. до Закона 2009 г., выявить характер ее преемственности и показать, благодаря каким правовым механизмам переход к новой языковой модели оказался бесконфликтным.
Задачи:
1) определить международно-правовые основы языковой политики;
2) реконструировать контекст и содержание Закона ТаджССР «О языке» 1989 г.;
3) проанализировать конституционное закрепление языковой модели 1994 г.;
4) выявить содержательные сдвиги Закона 2009 г. и последующих актов.
Научная новизна состоит в том, что преемственность правового регулирования выделена как принцип эволюции языковой политики Таджикистана, а Закон 1989 г. рассмотрен не как эпизод конфронтации, а как правовой фундамент всей последующей модели. Практическая значимость определяется возможностью использования результатов при совершенствовании языкового законодательства и образовательных программ. Статья является фрагментом исследования по теме диссертации «Языковая политика Республики Таджикистан в постсоветский период» (научная специальность 5.9.8 (теоретическая, прикладная и сравнительно-сопоставительная лингвистика)).
2. Методы и принципы исследования
Материалом исследования послужили:
– международные правовые акты (Устав ООН, Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г., Рамочная конвенция о защите национальных меньшинств 1995 г., Устав СНГ, Модельный закон о языках народов государств-участников СНГ 2004 г.);
– Закон Таджикской ССР «О языке» от 22 июля 1989 г. № 150
с постановлениями о его введении , ;– Конституция Республики Таджикистан 1994 г. (с последующими изменениями)
;– Закон Республики Таджикистан «О государственном языке Республики Таджикистан» от 5 октября 2009 г. № 553
с изменениями 2011 г. ;– государственные программы 2019 г.
, ;– научная литература по языковой ситуации и идентичности в Таджикистане
, , , , , а также , , и , , , .
Использованы методы:
– анализ конституционных норм и международных правовых актов;
– контент-анализ языкового законодательства (выделение статусных и функциональных норм и их динамики);
– функциональный анализ языковой ситуации (описание сфер употребления языков);
– лингвокультурологический анализ;
– историко-сопоставительный метод.
Понятийной основой анализа служат категории социолингвистики: статусное (статус-планирование) и корпусное (корпус-планирование) языковое планирование , языковая ситуация, билингвизм, функциональная стратификация языков. Такое сочетание методов позволяет рассматривать языковую политику Таджикистана одновременно в правовом, культурном и историческом измерениях.
3. Основные результаты
3.1. Международно-правовые основы языковой политики
Статус языка, наряду с территорией, является одним из атрибутов государственного суверенитета
. Международные нормы, регулирующие языковые права, выступают общей основой национального языкового законодательства: статья 55 Устава ООН, статья 47 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г., статьи 5, 10, 14, 17 Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств 1995 г. закрепляют права лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам, на использование родного языка в частном и публичном порядке, на изучение родного языка и получение образования на нем. Устав Содружества Независимых Государств (ст. 35) предусматривает содействие согласованной политике в области культуры, образования и гуманитарных контактов, а Модельный закон о языках народов государств-участников СНГ 2004 г. служит ориентиром при выработке национального языкового законодательства. Данные акты задают рамку, в которой реализуется языковая политика Республики Таджикистан, закрепляя баланс между статусом государственного языка и гарантиями свободного развития языков национальных меньшинств , .3.2. Закон Таджикской ССР «О языке» 1989 г.: контекст и содержание
Таджикский язык в Таджикской ССР был живым, полноценным языком общественной жизни: на нем велись теле- и радиопередачи, преподавали в учебных заведениях, дублировали официальные документы. На нем создавалась классика национальной культуры: Садриддин Айни (1878–1954), основоположник современной таджикской литературы, первый президент Академии наук Таджикской ССР; Мирзо Турсун-заде (1911–1977), классик поэзии, многолетний глава Союза писателей республики. Классическое наследие персидско-таджикской литературы массово издавалось в кириллической графике; всесоюзное признание получили таджикская музыка (Зиядулло Шахиди), театр и кино (Мухаммаджон Касымов, первый народный артист СССР в республике, Малика Собирова, Борис Кимягаров)
, , . Полноценным был и научный статус языка: Академия наук Таджикской ССР (создана в 1951 г.) издавала научные журналы и труды на таджикском языке, развивалась отраслевая терминология, шла подготовка научных кадров , .Колоссальное развитие язык получил благодаря трудам таджикских ученых советского периода: Дододжон Таджиев заложил основы научной грамматики таджикского языка и был одним из авторов фундаментального труда «Научная грамматика таджикского языка»; Мухаммаджон Шакури сыграл ключевую роль в создании «Толкового словаря таджикского языка» (М., 1969), позднее переизданного в Иране, был избран действительным членом Академии наук Таджикистана и, что особенно знаменательно, выступил автором проекта Закона о таджикском языке, принятого 22 июля 1989 г.
, . Однако юридический титул государственного языка ему не был присвоен . Эпоха перестройки разблокировала обсуждение вопросов национального развития; принятие языковых законов в союзных республиках (первыми в Прибалтике, в январе 1989 г.) показало, что язык становится первым и наглядным символом обновления республик в рамках СССР . Закон от 22 июля 1989 г. вошел в число первых законов о государственном языке в СССР, а в Средней Азии Таджикская ССР оказалась здесь первой: аналогичные законы приняты в Казахской и Киргизской ССР в сентябре 1989 г., в Узбекской ССР в октябре 1989 г., в Туркменской ССР в мае 1990 г. . Таким образом, республика совершила в 1989 г. настоящий рывок, опередив соседей и придав титул государственного языку уже полноценно функционирующему таджикскому языку. Подготовка велась специальной комиссией Верховного Совета (42 человека) . Проект обсуждался широко: только в мае–июне 1989 г. редакция газеты «Вечерний Душанбе» получила 673 письма читателей . Общество включилось в работу всерьез.
Статья 1 впервые присвоила таджикскому языку юридический титул государственного: «Государственным языком Республики Таджикистан является таджикский язык (фарси)»
. При этом закон не отменял и не запрещал русский язык: статья 2 закрепляла его устоявшуюся функцию: «Русский язык, как язык межнационального общения народов СССР, свободно функционирует на территории Республики Таджикистан» . Статья 3 обязывала создавать условия для свободного развития памирских языков и сохранения ягнобского, статья 4 охватывала также узбекский, киргизский, туркменский и другие языки . К работникам органов власти и социальной сферы, общающимся с гражданами различных национальностей, устанавливались требования знания государственного и русского языков (ст. 6) ; каждому гражданину гарантировалось право выбора языка общения с органами власти и получения документов на приемлемом языке (ст. 5) . Делопроизводство вводилось поэтапно, лицам, не владеющим государственным языком, обеспечивался перевод (ст. 7), для органов Душанбе устанавливались переходные сроки (ст. 36) ; Постановление Верховного Совета № 152 ввело основную часть статей в действие с 1 января 1990 г. . Прагматизм, а не радикализм: таков, по сути, замысел законодателя .3.3. Конституция Республики Таджикистан 1994 г.: закрепление модели
Принятая на всенародном референдуме 6 ноября 1994 г. Конституция Республики Таджикистан закрепила достигнутую модель. Статья 1 определила Таджикистан социальным, демократическим, правовым государством; статья 2 провозгласила: «Государственным языком Республики Таджикистан является таджикский язык. Русский язык является языком межнационального общения» . Эта формула, сохраненная в результате конституционных реформ 1999, 2003 и 2016 гг., действует и в настоящее время
, . Статья 5 гарантировала свободу каждому определять свою языковую принадлежность, свободно использовать родной язык, выбирать язык общения, воспитания и обучения, а также обеспечивала объединение в национально-культурные общества и свободное развитие всех национальных и культурных традиций . Данная статья приобретает особое значение в контексте языковой политики: в Таджикистане проживают более 86 национальностей, что делает обеспечение языковых прав одним из условий общественной стабильности , .3.4. Закон «О государственном языке Республики Таджикистан» 2009 г.: развитие модели
Закон от 5 октября 2009 г. № 553 детализировал конституционную модель в условиях суверенного государства. Главных новелл три. Во-первых, появилась обязанность владеть государственным языком, причем не только у граждан: государство в симметричной форме обязывается обеспечивать его применение, защиту и развитие (ст. 3). Во-вторых, применение государственного языка распространено на все сферы политической, социальной, экономической, научной и культурной жизни (ст. 3, 5, 10). Наконец, политика обрела внешнее измерение: Республика «содействует защите и развитию таджикского языка за пределами Республики Таджикистан на основе международно-правовых актов» (ст. 15)
. Показательно сопоставление лексики: в законе 1989 г. русский язык упоминался 32 раза, узбекский 5 раз; в законе 2009 г. они прямо не названы . Вместе с тем базовые гарантии многоязычия сохранены преемственно: норма о памирских и ягнобском языках воспроизведена в статье 4, образовательным учреждениям предоставлено право действовать и на других языках (ст. 8) , . Летом 2011 г. законодательно закреплен статус русского языка как языка межнационального общения , . В 2019 г. приняты государственная программа совершенствования преподавания и изучения русского и английского языков до 2030 г. и программа развития государственного языка на 2020–2030 гг. , что свидетельствует о двунаправленном характере современной языковой политики.Сравнительная характеристика Закона Таджикской ССР «О языке» 1989 г. и Закона Республики Таджикистан «О государственном языке» 2009 г.
Параметр | Закон 1989 г. | Закон 2009 г. |
Статус таджикского | Государственный язык (ст. 1) | Государственный язык; обязанность владения каждым гражданином (ст. 3) |
Статус русского | Язык межнационального общения; билингвизм должностных лиц (ст. 2, 6) | Прямо не упомянут; статус закреплен изменениями 2011 г. |
Прочие языки | Узбекский, киргизский, туркменский (ст. 4, 8, 21, 25) | Не упомянуты; допускаются другие языки в образовании (ст. 8) |
Памирские и ягнобский | Ст. 3; самостоятельность ГБАО | Ст. 4 (преемственная норма) |
Делопроизводство | Поэтапный переход; перевод для не владеющих (ст. 7, 36) | Обязательное применение во всех сферах |
Международное измерение | Отсутствует | Содействие защите и развитию языка за рубежом (ст. 15) |
4. Обсуждение
С позиций лингвиста описанную эволюцию следует квалифицировать как последовательно проведенное статусное планирование
: Закон 1989 г. присвоил таджикскому языку новый статус (государственный), не изменяя его языкового корпуса, и одновременно переопределил статус русского языка как языка межнационального общения при сохранении его коммуникативной силы в образовании и деловой сфере. Закон 2009 г. развил статусное планирование (обязанность владения, расширение сфер применения) и затронул элементы корпусного планирования (развитие терминологии и норм употребления государственного языка) (ср. норму о переходе к арабской графике в ст. 27 закона 1989 г. ). Лингвистически значим и характер билингвизма: закон 1989 г. институционализировал не симметричный, а асимметричный («обслуживающий») билингвизм должностных лиц , который и стал механизмом, обеспечившим бесконфликтность перехода. Показательно и то, что статусное планирование опиралось на зрелый научный фундамент: советская школа таджикского языкознания (Д. Таджиев, М. Шакури и др.) создала научную грамматику и отечественную лексикографию, а автором проекта закона 1989 г. выступил действительный член Академии наук, филолог, что наглядно свидетельствует о научной обоснованности языковой политики .Каков общий характер этой эволюции? Проведенный анализ убеждает: перед нами закономерный процесс правового оформления статуса языков, развивавшийся преемственно, а не их конфронтация. Каждый акт решал задачу своего уровня: Закон 1989 г. совершил качественный скачок, придав государственный титул уже полнофункциональному языку республики
; Конституция 1994 г. конституировала достигнутую модель ; Закон 2009 г. детализовал ее в условиях суверенного государства . Базовые принципы (государственная забота о развитии таджикского языка, равноправие языков, защита памирских и ягнобского) проходят через все акты неизменными , , . Данный вывод согласуется с характеристикой Закона 1989 г. как компромиссного и взвешенного акта и с положением о коммуникативной роли русского языка в межнациональном общении , .Национально-культурная идентичность таджикского языка раскрывается в его двойной функции: он выступает идентификатором нации (формула «язык нации: сущность нации»
, ) и одновременно фактором интеграции полиэтничного общества. Сохранение свободы выбора языка общения, гарантированной статьей 5 Конституции, обеспечивает баланс между идентичностью и коммуникацией , . Идентичностная емкость языка на практике подтверждена богатой культурной и научной традицией: от прозы С. Айни и поэзии М. Турсун-заде до кириллических изданий классиков древнеперсидского наследия, научных журналов Академии наук Таджикской ССР и всесоюзно признанного таджикского кино , . Преемственная эволюция языковой политики подтверждает незыблемость ее основ: государственный язык закреплен как символ государственности, а русский язык как средство межнационального общения, что соответствует и практике других государств СНГ .Отдельного внимания заслуживает бесконфликтный характер описанной эволюции, феномена, выделяющего Таджикистан на фоне региона. В странах бывшего СССР языковой вопрос неоднократно оборачивался сегрегацией и конфликтами, а в Центральной Азии язык становился предметом межгосударственного торга: в Узбекистане в 2001–2014 гг. сокращалась сеть таджикских и смешанных школ (с 318 до 251) и урезалось преподавание таджикского языка
. Внутри же Таджикистана переход к новой модели прошел без языкового конфликта благодаря совокупности механизмов: поэтапности внедрения (ст. 36 закона 1989 г.), гарантий свободного функционирования русского языка (ст. 2), обслуживающего билингвизма должностных лиц (ст. 6) и последующей государственной поддержки русского образования. Показательно, что в отличие от многих стран бывшего СССР в Таджикистане русский язык изучается во всех школах обязательно . Бесконфликтность, таким образом, заложена в самой конструкции языковой политики и подтверждается ее многолетней стабильностью , .В современной модели языковая политика приобрела асимметрично-многоязычный характер: институционализация таджикского языка сочетается с государственной поддержкой изучения русского и английского языков
, , развитием билингвальных практик в образовании , , . Вместе с тем сохраняется разрыв между нормой и практикой: документы в деловой сфере нередко составляются на русском языке с последующим переводом , что указывает на необходимость развития терминологии государственного языка. Перспективы дальнейших исследований связаны с анализом реализации государственных программ 2019–2030 гг. , и сопоставительным изучением языковой ситуации в Таджикистане.5. Заключение
Подводя итоги проведенного анализа, мы полагаем возможным сформулировать следующие выводы.
Языковая политика Республики Таджикистан в позднесоветский и постсоветский периоды развивалась преемственно:
– Закон Таджикской ССР «О языке» 1989 г. стал первым актом, оформившим статус таджикского языка в правовом поле;
– Конституция 1994 г. закрепила достигнутую модель;
– Закон 2009 г. развил и детализовал ее в условиях суверенного государства
, , .Закон 1989 г. стал закономерным и вместе с тем революционным по своим последствиям актом: он возвел в ранг государственного полноценно функционирующий язык республики, причем сделал это поэтапно и взвешенно, сохранив свободное функционирование русского языка и гарантии многоязычия
, . Это свидетельствует о том, что языковая политика Таджикистана изначально строилась не на конфронтации, а на эволюции и функциональном взаимодействии языков.Наконец, бесконфликтный характер придания таджикскому языку статуса государственного и переопределения русского языка как языка межнационального общения, осуществленный преимущественно правовыми средствами, на основе компромисса и поэтапности, составляет феномен таджикистанской языковой политики, имеющий существенное сравнительно-сопоставительное значение для изучения постсоветских языковых процессов.
Таджикский язык выполняет функции идентификатора нации и символа государственности, а русский язык выполняет функцию средства межнационального общения и образования
, , . Практическая значимость результатов состоит в возможности их использования при совершенствовании языкового законодательства, развитии терминологии государственного языка и разработке образовательных программ. Дальнейшее исследование предполагает анализ исполнения государственных программ 2019–2030 гг. и сопоставительное изучение языковой ситуации в Республике Таджикистан, что составит содержание следующего этапа работы по теме диссертации.