THE CONCEPT OF "SUDBA" (FATE) IN THE SLAVIC LANGUAGE CONSCIOUSNESS (A COMPARATIVE ANALYSIS)

Research article
DOI:
https://doi.org/10.18454/RULB.2022.30.8
Issue: № 2 (30), 2022
Suggested:
05.04.2022
Accepted:
21.04.2022
Published:
15.06.2022
373
4
XML PDF

Abstract

The purpose of this work is to analyze the conceptual connections of lexemes that verbalize the concept of "sudba" (fate) in various Slavic languages.  The use of methods of etymological and word-formation reconstruction, analysis of dictionary definitions, lexical compatibility and paremiology allowed the authors to assert that the "semantic germ" of the word fate can be formulated as a "process of joint speaking", which became the starting point in the formation of the concept scenario "sud" (court), verbalized by analogues of the lexeme "sud" in many Slavic languages. It was the trial scenario that became prototypical for understanding the fate of a person as a scenario of their life, in which events are predetermined by some higher transcendental force. The results of the above analysis can be applied in lexicographic practice, when describing the concepts of "sud", "sudba", "rech" in the linguistic consciousness of the Slavs, when compiling dictionaries of these concepts, as well as when writing term papers, final qualifying papers, master's and PhD theses. The results of the analysis of the concept of "fate" can also be used in its comparative description in unrelated languages.

1. Введение

В славянском языковом сознании имеются общие ключевые концепты славянской культуры. Они передаются из поколения в поколение родственными языками, имеющими одинаковые «культурные гены». На протяжении многих веков их сохранению способствуют восходящие к общим славянским и индоевропейским  корням слова, а также содержащие их фразеологизмы, пословицы и поговорки. К таким  концептам относится концепт «судьба», представленный в славянских языках лексемами судьба  (русск.), osud (чешск., словацк.); съдба, участ (болг.); судба, судбина (сербск.); доля, прирéчення (укр.), przeznaczenie (польск.), рок (русск.), участь (русск.), участ (болг. в знач. ‘доля’) и др.  [7].  

2. Методы и принципы исследования

В данной статье мы рассматриваем концептуальную связь перечисленных выше лексем, в этимологии которых отражаются представления славян о судьбе. При этом применяются  общенаучные методы анализа, синтеза, сопоставления, а также  специальные методы этимологической и словообразовательной реконструкции, анализ словарных дефиниций, лексической сочетаемости и паремиологии.

3. Основные результаты

Общеславянское  слово *sodъba, известное с XI века, произошло от корня *sodъ с помощью суффикса –ъb-. Его первая часть s является следствием усечения индоевропейской приставки *som-, которая передала  значению славянского корня идею связи. 

Вторая часть корня восходит к многозначному индоевропейскому корню *-dhos,  который, в частности, имел значения  «делать», «действовать» [6, Т. 2, С. 209], [10, Т. 3, С. 794]. Далее он дал начало общеславянскому корню *--, который на общеславянской почве закономерно развивает также значение ‘говорить’, поскольку речевая деятельность представляет собой один из видов человеческой деятельности, о чем свидетельствует сам термин речевая деятельность. Этим объясняется вербализация  концепта «судьба» лексемой прирéчення в украинском языке и лексемой рок, которую также возводят к общеславянскому глаголу *rekti «говорить» [11, Т. 2, С. 109]); ср. также русск.  обрекать ‘предназначать к какой-либо неизбежной участи’.

В свою очередь, глагол rekti имел в своем значении потенциальную сему темпоральности: ср. укр. рiк, ‘год’, сербск. рок ‘срок, время’, чешcк., словацк., польск. rok ‘год’, а также словенск. ròk ‘срок’ [6, Т. 2, С. 919]. Таким образом, судьба в сознании славян становится связанной со временем, сроком, например: Без року смерти не будет. Данная лексема стала выступать в качестве производящей основы для других лексем с темпоральным значением или потенциальными семами, например: зарок ‘то сказанное, что следует исполнить в нужное время’; зарекаться ‘высказать решение не делать чего-л.’ (начиная с момента речи – Е.С.); срок ‘назначенное, условленное время’, первоначальным значением которой было ‘то, что сказано’ [11].

Взаимосвязь корня –рок- с семантикой суда прослеживалась в древнерусских словах отречение «суд, суждение», урочище «указание судьбы» [8, Т. 2, С. 564]. В современном русском языке слова судить и решать (от *rekti) суждение и решение также остаются семантически близкими: лексема  суждение трактуется как «действие по глаг. судить в 1 знач., обсуждение (книжн. устар.)» [9], «заключение, решение», в то время как лексема решение – как «постановление, приговор, определение» [3]. Так, можно говорить о том, что на этимологическом уровне  сближение лексем судьба  и рок проходит по концептуальным линиям «суд», «речь», «срок, время».  

Мы проанализировали судьбу и семантические связи древних морфем – приставки и корня – у слова судьба.  Последняя его морфема – суффикс –б(а) эксплицирует в именной по своей грамматической природе лексеме  значение процессуальности (ср. молотьба, ворожба и т.п.).

Таким образом, идею, т.е. «семантический зародыш» слова судьба,  можно сформулировать как «процесс совместного говорения» (ср. пересуды, судачить). Эта идея в силу своей адекватности стала исходной при формировании  концепта-сценария «суд», который вербализован аналогами лексемы суд во многих славянских языках.   

Сценарий суда включал следующие основные параметры и их атрибуты:

1.«Вышестоящая сила» (судебный орган): болг. Народен съд; польск. Sąd Najwyższy (Верховный суд); чешск. odvolací soud ‘апелляционный суд’ и др.; атрибутом которой является «локализованность в пространстве (помещение суда)»: болг. съдилище; чешск. soud; польск. sąd и др.

2.«Разбирательство дела» (тяжба):  отдавать под суд; польск. oddać pod sąd; чешск. pohnat před soud ‘привлечь к суду’ и др.

3. «Участники  действия» (судья – подсудимый): болг. съдия – подсъдим; польск.  sądzia –  podsądny и др.  

4. «Решение вышестоящего органа» (приговор суда): русск. осудить ‘вынести обвинительный приговор’; болг. присъда на съда; польск. wyrok skazujący ‘обвинительный приговор’; чешск. оsvobozujíc rozsudek ‘оправдательный приговор’ и др.  Атрибутами данного параметра являются «предопределенность» (приговор, постановление, определение суда согласно закону); «орудийность» (то, с помощью чего выносится приговор: речь; в древние времена жребий).

5. «Оценка суда»: русск. правосудие, ср. с кривосудие; болг. правосъдие; польск. sądownicstwo ‘правосудие’, польск. grzeszny ‘неправедный’ (о суде)  чешск. Soudnicství.

Концепт-сценарий «суд» стал прототипическим для осмысления судьбы человека как сценария его жизни, в котором события предопределены какой-то высшей трансцендентальной силой.  В.В. Даль, составитель одного из лучших и по сегодняшний день толковых словарей, определял судьбу, с одной стороны, как «неминучее в быту» (это «приговор» судьбы), а с другой – как «то, что назначено в жизни и нельзя изменить» [1, Т. 4, С. 356]: перед  судьбой человек бессилен.

Вербализующая концепт «судьба» лексема судьба сохраняется не во всех славянских языках: ср. русск. судьба, словацк. sudba (osud), болг. съдба, сербск.  судба, но: польск. los, белорус. лёс. Некоторые славянские языки  заимствовали немецкую лексему loos, которая восходит к инд.-евр. корню *hlot- ‘бросать, которая имела первичное значение ‘жребий’. В польском языке, например, оно присутствует в семантической структуре слова вплоть до настоящего времени: так, 3-е значение польск. лексемы los – ‘карточка с номером, реже кубик, шарик, выпадение которых свидетельствует о выигрыше или проигрыше’ [2, С. 31]. Появление данной лексемы на славянской почве объясняют по-разному. Одни исследователи в качестве прототипического сценария судьбы видят игру, в процессе которой участники бросают жребий, определяющий дальнейший ход игры [2, С. 36]. Другие полагают (и мы разделяем эту точку зрения), что прототипическим  является сценарий суда, при этом они ссылаются на древний обычай в судебной практике бросать жребий, который определял участь подсудимого в том случае, если доказательная база вины была недостаточной для вынесения приговора [4, С. 262]. При этом жребий помещался в сосуд, который в процессе выяснения истины разбивался, доказательством справедливости этого предположения служит наличие в славянских языках таких слов, включающих корень суд, как русск. сосуд, посуда, словен.  sôd, польск. sąd в знач. ‘сосуд’,  чеш., слвц.  sud ‘бочка’ [11, Т. 3, С. 794].

Интересен тот факт, что, несмотря на наличие иноязычного корня для обозначения судьбы, языки сохраняют типичные для славянских языков линии концептуализации понятия «судьба», что отражается в полисемии ключевых лексем, а также в их функционировании в составе фразеологии и паремиологии. Так, например, 1-ым значением приведенной выше польской лексемы является значение ‘доля, этапы жизни или ход событий’, а третьим – ‘предназначение, предопределение, фатум’ [3, С. 301]. Ср., например, славянские аналоги, отражающие представление о неизбежности действия судьбы: русск. От судьбы не убежишь; чешск. Svému osudu neutečeš; болг. Никой не може да избяга от съдбата си; белорус.  Ад лёсу нiкуды не дзенешся; польск. Przed losem nie utiekniesz; серб. Од судьбине се не може побjеђи [5].

4. Заключение

Таким образом, «зерно первосмысла» общеславянского концепта «судьба» напрямую связано с прототипическим сценарием суда, которое прочно укоренилось в языковом сознании славян.

Article metrics

Views:373
Downloads:4
Views
Total:
Views:373