Концепт HOUSE в англоязычной литературной традиции и его деконструкция в романе Э. Донохью “Room”
Концепт HOUSE в англоязычной литературной традиции и его деконструкция в романе Э. Донохью “Room”
Аннотация
В статье выявляются устойчивые культурно-исторические значения концепта HOUSE как коды национальной идентичности в англо-историческом контексте англоязычной литературной традиции и последующая деконструкция данного концепта в романе Э. Донохью "Room" (2010). Цель исследования — выявление семантики концепта HOUSE в его постмодернистской репрезентации в романе Э. Донохью "Room". Методология корпусной лингвистики, методы семантического и концептуального анализа позволили проследить трансформацию концепта в рамках текста. Концепт HOUSE, традиционно связанный с ощущением безопасности, порядком и чувством защищенности, подвергается радикальному переосмыслению в романе. Герои романа, первоначально воспринимающие дом как защитный кокон, целую вселенную, начинают болезненно осознавать его как симуляцию тюрьмы. Научная новизна состоит в комплексном применении методов корпусной лингвистики для количественной верификации семантики концепта HOUSE и в выявлении его двойственной природы в романе — как утопии (в восприятии ребёнка) и как симуляции тюрьмы (в представлении матери).
1. Введение
Проблема национальной и индивидуальной идентичности в условиях глобализации остаётся одной из центральных для гуманитарного знания. В поисках точек опоры каждая культура обращается к своим образам, среди которых концепт HOUSE занимает исключительное место, семантическое пространство которого представляет собой совокупность таких смыслов (составляющих концепта), как защищенность, тепло, порядок.
Концепт HOUSE в англоязычной литературе, прежде всего, воплощающийся в виде словесного образа country house исследовался как культурный код и национальный миф в работах отечественных ученых. Так, М. Келсалл , анализировал усадьбу как символ гармоничного общества. Л.Ф. Хабибуллина рассматривает, как этот концепт функционирует в качестве части национального мифа в условиях кризиса идентичности. В лингвистическом ключе семантика концепта HOUSE в английской языковой картине мира представлена в работах Г.А. Велигорского , Е.П. Зыковой , А.В. Павловской , А.А. Подкопаевой , М.А. Рябцевой , Т.А. Склизковой и других.
Данное исследование ставит целью выявление семантики концепта HOUSE в его постмодернистской репрезентации на материале романа Э. Донохью "Room".
Поставленная цель определила необходимость решения ряда задач:
– изучить труды ученых, в которых исследуется концепт HOUSE;
– выявить способы репрезентации концепта HOUSE в материале исследования;
– определить семантическое пространство исследуемого концепта, репрезентированного в романе “Room”;
– описать деконструкцию данного концепта.
В исследовании использовался сравнительно-исторический метод для выявления и сопоставления способов репрезентации концепта HOUSE, корпусный (количественный) анализ с использованием инструментов Voyant Tools и AntConc при выявлении частотности языковых средств номинации содержания концепта; анализ словарных дефиниций, метод интерпретации.
2. Основные результаты и обсуждение
Концепт HOUSE в художественной литературе различных национальных традиций выступает фундаментальным культурным кодом, который аккумулирует ключевые ценности.
В литературе Англии XX века концепт HOUSE широко представлен в произведениях жанра «романа об усадьбе». Его генезис проходит эволюцию от античного locus amoenus и пасторальной Аркадии через осмысление усадьбы как «аркадного символа» . В XVIII-XIX вв. усилиями Дж. Томсона ("The Seasons"), Т. Грея ("Elegy Written in a Country Churchyard") и, главным образом, Дж. Остин ("Sense and Sensibility", "Pride and Prejudice", "Mansfield Park") образ сельской Англии кристаллизуется в жанре «романа об усадьбе». Концепт HOUSE становится образом идеальной Англии, воплощая порядок, традицию и гармонию с природой. В XX веке, вплоть до постмодернистской деконструкции в романе К. Исигуро "The Remains of the Day", концепт HOUSE служил объектом рефлексии о прошлом и национальной идентичности.
В литературе США концепт HOUSE, рожденный из диалектики «американской мечты» и мифа о фронтире, представляет противоречивый символ. Он раскрывает экзистенциальную пустоту за фасадом, как в особняке-декорации Гэтсби (Ф. Скотт Фицджеральд "The Great Gatsby"); становится недостижимым духовным пристанищем в поисках Колфилда (Дж.Д. Сэлинджер "The Catcher in the Rye"); или превращается в склеп прошлого, как в разрушающихся особняках У. Фолкнера ("Absalom, Absalom!").
Роман Э. Донохью “Room” — это история пятилетнего Джека, который родился и вырос в одной комнате, считая её самым лучшим местом в мире. Семь лет назад Старый Ник похитил Ма и спрятал ее в комнате-сарае в своем саду. В этой комнате Джек и его Ма превращают скромный быт в игру воображения. Искусственный рай Джека рушится, когда Ма решается на побег, после чего оба проходят через реабилитацию в больнице и адаптацию в доме родителей Ма, открывая для себя новую реальность.
Для того чтобы проследить, как образ ограниченного пространства, обозначенный лексемой Room, соотносится с традиционным пониманием жилища, обратимся к элементам значения лексемы house.
Согласно данным толковых словарей
, , слово house имеет следующие основные значения:1) здание, строение;
2) пространство;
3) домочадцы.
Семный анализ позволяет выделить структуру этих значений. Лексико-семантический вариант 1 (ЛСВ) дом содержит интегральные семы помещение и часть здания, а также дифференциальные семы наличие стен/пола/потолка, функциональность, размер. ЛСВ2 пространство включает семы объем, вместимость, достаточность. ЛСВ3 домочадцы включает семы семья, близкие.
ЛСВ1 и ЛСВ2 актуализируются в романе через семы замкнутости и ограниченности: для Джека комната — это единственное доступное пространство. Одновременно актуализируется сема убежища (комната защищает от Старого Ника) и сема обжитости (предметы быта организуют пространство). ЛСВ2 актуализируется через сему недостаточности (теснота помещения), отсутствие свободы и перспектив и одновременно вместимости всего мира (для сознания Джека). ЛСВ3 реализуется через семы единственности («только мы двое»), симбиотической неразрывности («мы одно целое»), самодостаточности замкнутой системы и замещения матерью всех других людей.
В романе сема здание репрезентирована в лексических единицах, указывающих на ограниченное пространство 11х11 футов, состоящее из базовых зон (Bed, Wardrobe, Table и т.д.): “...the wide of the walls is the same... I count eleven feet going both ways...” . Для Джека HOUSE — это весь мир, целая вселенная (данный концептуальный признак актуализирован лексическими единицами whole world, universe (world – the whole physical universe; universe – everything that exists, esp. all physical matter, including stars, and planets in space )). Ритуал прощания со всеми объектами вселенной Джека перед сном показывает, что дом — это не просто комната, а совокупность всех значимых объектов: “Good night, Room,”… "Good night, Lamp and Balloon" . Повторяющийся распорядок репрезентирует концептуальный признак дома как пространства, где все предсказуемо: “We have thousands of things to do every morning, like give Plant a cup of water in Sink for no spilling, then put her back on her saucer on Dresser“ . Частотность слов «Ма» и «I» в повествовании Джека свидетельствует о том, что он существует в этом пространстве, поскольку существует его связь с матерью. Страх Ма, её запреты и умолчания становятся предвестником деконструкции концепта HOUSE: вербальные маркеры запрета в речи Ма: "Not there"
— запрет на размещение рисунка на видном месте обнажает наличие внешнего наблюдателя; "Shush", "Be quiet" — требования тишины как условия сокрытия от Старого Ника. Лексемы "hide", "pretend", "secret" маркируют нестабильность существования: комната держится на сокрытии и притворстве ("I pretend I'm dead" ).
Каждый предмет в доме получает имя, а день наполняется ритуалами. Под «ритуалом» понимается система повторяющихся действий, посредством которых Джек и его Ма ежедневно проживают реальность своего мира: совместная молитва: "We thank Baby Jesus" ; утреннее приветствие: "I say good morning to Lamp, and to Rug, and to Wardrobe"
; ритуальное перечисление дел закрепляет границы мира Джека: "We have thousands of things to do every morning, like give Plant a cup of water, then put her back on her saucer on Dresser ...At 08:30 I press the button on TV" , ; время историй, когда Ма рассказывает о мире за пределами комнаты: "I have a story for you...I'm from somewhere else... A long time ago...I lived with my mother and father" . Самые теплые моменты романа связаны с совместным сном и ритуалом кормления грудью: "It’s weird to have something that’s mine-not-Ma’s. Everything else is both of ours" . Комната-клетка является священным пространством для Джека, неотделимым от Ма, её голоса, любви, правил.Однако постепенно HOUSE наделяется характеристикой временного убежища-тюрьмы. Деконструкция предвещается лексикой болезни и исчезновения: "Today is one of the days when Ma is Gone"
— болезнь Ма как симптом истощения концепта; "gone", "dead" — слова, означающие потенциальную утрату Ма, а значит, и самого мира. Эти единицы формируют семантическое поле зыбкости концепта HOUSE. Для Ма HOUSE — это анти-дом, из которого ей хочется бежать:“I got the idea from The Great Escape...” . Ма готовит Джека к побегу: "We have to get out of here" . Её план побега есть отрицание пространства, которое ей чуждо (escape — to become free or get free from, or to avoid something ). В момент первого выхода из комнаты Джек осознает бесконечность реальности вне дома: "I can breathe all the lovely black air...Things sliding in the sky... And houses and lights ... and some cars everything zooming" . Окончательное превращение дома в пустую дыру, кратер ("a crater, a hole where something happened" ), завершается ритуалом прощания с домом-тюрьмой: “Good-bye, Wall.” Then I say it to the three other walls, then “Good-bye, Floor.” I pat Bed, “Good-bye, Bed.” I put my head down in Under Bed to say “Good-bye, Eggsnake.” In Wardrobe I whisper, “Good-bye, Wardrobe” .3. Заключение
Обобщая результаты проведённого анализа, можно выделить ключевые аспекты функционирования и трансформации концепта HOUSE в рассматриваемом романе.
1. Сравнительный анализ англоязычных художественных произведений показывает, что концепт HOUSE действует как культурный код, раскрывающий ключевые ценности (стабильность, безопасность, преемственность) определенной культурной традиции.
2. Репрезентация концепта HOUSE в романе Э. Донохью осуществляется через непрерывный процесс «доместикации» — активного, лингвистического и деятельностного превращения чужого и враждебного места («комнаты-тюрьмы») в обжитое, безопасное и осмысленное место в мире.
3. Корпусный анализ романа позволил определить концепт HOUSE как языковую конструкцию и ритуал. Ритуал превращает абстрактный концепт HOUSE в осязаемую реальность: молитва, утренние приветствия, именование вещей — это ритуалы, которые структурируют время, наделяют пространство смыслом и поддерживают иллюзию полноценного существования в условиях физической изоляции. Треугольник Ma (1050 упоминаний) — Room (200 упоминаний) — real (258 упоминаний) представляет собой поле языковой реализации концепта HOUSE, где Room актуализирует физическое измерение дома (семы замкнутости, убежища), Ma — его человеческое измерение (семы единственности, симбиотической связи), а real маркирует границу между домом и внешним миром.
4. В романе происходит деконструкция семантического пространства концепта HOUSE. Он теряет свою традиционную семантику безопасности и уюта, становясь совокупностью таких смыслов, как «дом – тюрьма», «дом — замкнутое пространство», «в доме все предсказуемо». Первоначальное представление о доме как о вселенной и материнской колыбели претерпевает кардинальное изменение и приводит к абсолютному разрыву с общепринятым пониманием концепта HOUSE.