БЕСКОНФЛИКТНАЯ ЭВОЛЮЦИЯ ЯЗЫКОВОЙ ПОЛИТИКИ РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН: КАК ТАДЖИКСКИЙ ЯЗЫК СТАЛ ГОСУДАРСТВЕННЫМ, А РУССКИЙ СТАЛ ЯЗЫКОМ МЕЖНАЦИОНАЛЬНОГО ОБЩЕНИЯ (1989–2019 гг.)
БЕСКОНФЛИКТНАЯ ЭВОЛЮЦИЯ ЯЗЫКОВОЙ ПОЛИТИКИ РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН: КАК ТАДЖИКСКИЙ ЯЗЫК СТАЛ ГОСУДАРСТВЕННЫМ, А РУССКИЙ СТАЛ ЯЗЫКОМ МЕЖНАЦИОНАЛЬНОГО ОБЩЕНИЯ (1989–2019 гг.)
Аннотация
Статья посвящена национально-культурной идентичности таджикского языка и эволюции языковой политики Республики Таджикистан: от принятия Закона «О языке» 22 июля 1989 г. до государственных языковых программ 2019 г. Автор исходит из понимания языка как фактора социальной стабильности, межнациональной коммуникации и воспитания; языковая же политика предстает не борьбой языков, а закономерным процессом их правового оформления. Цель исследования состоит в анализе этносоциальных, лингвокультурологических и правовых предпосылок, содержания и преемственности развития языковой политики Таджикистана от Закона Таджикской ССР «О языке» 1989 г. к Закону Республики Таджикистан «О государственном языке» 2009 г. Использованы методы анализа конституционных норм и международных правовых актов, контент-анализ языкового законодательства, функциональный анализ языковой ситуации, лингвокультурологический и историко-сопоставительный анализ. Языковая политика рассматривается как социолингвистический феномен. Установлено, что таджикский язык до 1989 г. был полноценным языком общественной жизни: на нем велись теле- и радиопередачи, шло преподавание в учебных заведениях, дублировались официальные документы, но не имел юридического титула государственного языка. Закон 1989 г. совершил качественный рывок: он возвел живой, полнофункциональный таджикский язык в ранг государственного, сделав это поэтапно и при гарантиях свободного функционирования русского языка; Конституция 1994 г. и Закон 2009 г. конституировали и детализировали достигнутую модель, сохранив базовые гарантии многоязычия. Показано, что придание таджикскому языку статуса государственного и переопределение русского языка как языка межнационального общения были осуществлены без конфликта, преимущественно правовыми средствами, на основе компромиссных формул и поэтапного внедрения, что составляет феномен бесконфликтной языковой политики для постсоветского региона. Сделан вывод, что языковая политика Таджикистана развивалась преемственно: от республиканской модели билингвизма к суверенной модели асимметричного многоязычия, в которой идентичностная функция государственного языка сочетается с коммуникативной ролью русского языка. Результаты могут быть использованы при совершенствовании языкового законодательства, разработке образовательных программ и в преподавании социолингвистики.
1. Введение
Для многонационального государства вопрос о статусе языков никогда не бывает только языковым. Язык служит не только средством общения, но и фактором социальной стабильности, межнациональной коммуникации, воспитания подрастающего поколения
. При этом таджикский язык до 1989 г. был полноценным языком общественной жизни, но не обладал юридическим титулом государственного языка . Придание ему этого титула в 1989 г. стало качественным рывком и отправной точкой языковой политики позднесоветского и постсоветского Таджикистана. В настоящей статье языковая политика рассматривается с позиций лингвистики как социолингвистический феномен, то есть как деятельность общества и государства по выбору, закреплению и развитию языковых средств в функционально значимых сферах общения. Такой ракурс позволяет анализировать законы не только как правовые акты, но и как инструменты языкового планирования.
Методологически важно, что в настоящем исследовании бесконфликтная языковая политика понимается в строгом социолингвистическом смысле: как отсутствие конфронтации между языковыми группами по поводу статуса и функций языков, реализуемое преимущественно через правовые и институциональные механизмы. Понятие относится исключительно к языковой сфере и не претендует на оценку общего политического контекста периода.
Особенность таджикистанского пути состоит в том, что этот переход был осуществлен без конфликта. На постсоветском пространстве языковой вопрос нередко становился источником сегрегации и острых противостояний, а в Центральной Азии предметом политического давления и торга между государствами
, . В Таджикистане же придание таджикскому языку статуса государственного и переопределение русского языка как языка межнационального общения прошли преимущественно правовым путем: через комиссионную разработку, общественное обсуждение, компромиссные формулы и поэтапное внедрение , . Настоящая статья направлена на то, чтобы показать механизм этого бесконфликтного перехода.
В научной литературе языковая ситуация и языковая политика Таджикистана рассматривались с различных позиций:
– А.А. Нозимов дал системную характеристику языковой ситуации и выдвинул концепцию таджикско-русского билингвизма ;
– А.Х. Даудов и соавторы проанализировали трансформацию статуса национальных языков на материале советского и постсоветского Таджикистана ;
– А.В. Шустов рассмотрел этносоциальные и демографические предпосылки языковых процессов ;
– вопросы национальной идентичности раскрыты в работах М. Мадамиджоновой и Н.Н. Дубровской, В.П. Кожевникова ;
– концептуальные основания государственной языковой политики представлены в трудах Э. Раҳмона и публикациях С. Шербоева
, Б.Х. Сайфиддинова .Вместе с тем правовая преемственность языкового законодательства (от Закона Таджикской ССР «О языке» 1989 г. к Закону «О государственном языке» 2009 г.) как самостоятельный объект анализа в специальных исследованиях выделена недостаточно, а сам Закон 1989 г. нередко оценивается ретроспективно, вне контекста своего времени .
Цель исследования состоит в том, чтобы на основе анализа этносоциальных, лингвокультурологических и правовых предпосылок охарактеризовать эволюцию языковой политики Республики Таджикистан от Закона 1989 г. до Закона 2009 г., выявить характер ее преемственности и показать, благодаря каким правовым механизмам переход к новой языковой модели оказался бесконфликтным.
Задачи:
1) определить международно-правовые основы языковой политики;
2) реконструировать контекст и содержание Закона ТаджССР «О языке» 1989 г.;
3) проанализировать конституционное закрепление языковой модели 1994 г.;
4) выявить содержательные сдвиги Закона 2009 г. и последующих актов.
Научная новизна состоит в том, что преемственность правового регулирования выделена как принцип эволюции языковой политики Таджикистана, а Закон 1989 г. рассмотрен не как эпизод конфронтации, а как правовой фундамент всей последующей модели. Практическая значимость определяется возможностью использования результатов при совершенствовании языкового законодательства и образовательных программ. Статья является фрагментом исследования по теме диссертации «Языковая политика Республики Таджикистан в постсоветский период» (научная специальность 5.9.8 (теоретическая, прикладная и сравнительно-сопоставительная лингвистика)).
2. Методы и принципы исследования
Материалом исследования послужили:
– международные правовые акты (Устав ООН, Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г., Рамочная конвенция о защите национальных меньшинств 1995 г., Устав СНГ, Модельный закон о языках народов государств-участников СНГ 2004 г.);
– Закон Таджикской ССР «О языке» от 22 июля 1989 г. № 150
с постановлениями о его введении , ;– Конституция Республики Таджикистан 1994 г. (с последующими изменениями)
;– Закон Республики Таджикистан «О государственном языке Республики Таджикистан» от 5 октября 2009 г. № 553
с изменениями 2011 г. ;– государственные программы 2019 г.
, ;– научная литература по языковой ситуации и идентичности в Таджикистане
, , , , , а также , , и , , , .
Использованы методы:
– анализ конституционных норм и международных правовых актов;
– контент-анализ языкового законодательства (выделение статусных и функциональных норм и их динамики);
– функциональный анализ языковой ситуации (описание сфер употребления языков);
– лингвокультурологический анализ;
– историко-сопоставительный метод.
Понятийной основой анализа служат категории социолингвистики: статусное (статус-планирование) и корпусное (корпус-планирование) языковое планирование , языковая ситуация, билингвизм, функциональная стратификация языков. Такое сочетание методов позволяет рассматривать языковую политику Таджикистана одновременно в правовом, культурном и историческом измерениях.
3. Основные результаты
3.1. Международно-правовые основы языковой политики
Статус языка, наряду с территорией, является одним из атрибутов государственного суверенитета
. Международные нормы, регулирующие языковые права, выступают общей основой национального языкового законодательства: статья 55 Устава ООН, статья 47 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г., статьи 5, 10, 14, 17 Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств 1995 г. закрепляют права лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам, на использование родного языка в частном и публичном порядке, на изучение родного языка и получение образования на нем. Устав Содружества Независимых Государств (ст. 35) предусматривает содействие согласованной политике в области культуры, образования и гуманитарных контактов, а Модельный закон о языках народов государств-участников СНГ 2004 г. служит ориентиром при выработке национального языкового законодательства. Данные акты задают рамку, в которой реализуется языковая политика Республики Таджикистан, закрепляя баланс между статусом государственного языка и гарантиями свободного развития языков национальных меньшинств , .3.2. Закон Таджикской ССР «О языке» 1989 г.: контекст и содержание
Таджикский язык в Таджикской ССР был живым, полноценным языком общественной жизни: на нем велись теле- и радиопередачи, преподавали в учебных заведениях, дублировали официальные документы. На нем создавалась классика национальной культуры: Садриддин Айни (1878–1954), основоположник современной таджикской литературы, первый президент Академии наук Таджикской ССР; Мирзо Турсун-заде (1911–1977), классик поэзии, многолетний глава Союза писателей республики. Классическое наследие персидско-таджикской литературы массово издавалось в кириллической графике; всесоюзное признание получили таджикская музыка (Зиядулло Шахиди), театр и кино (Мухаммаджон Касымов, первый народный артист СССР в республике, Малика Собирова, Борис Кимягаров)
, , . Полноценным был и научный статус языка: Академия наук Таджикской ССР (создана в 1951 г.) издавала научные журналы и труды на таджикском языке, развивалась отраслевая терминология, шла подготовка научных кадров , .Колоссальное развитие язык получил благодаря трудам таджикских ученых советского периода: Дододжон Таджиев заложил основы научной грамматики таджикского языка и был одним из авторов фундаментального труда «Научная грамматика таджикского языка»; Мухаммаджон Шакури сыграл ключевую роль в создании «Толкового словаря таджикского языка» (М., 1969), позднее переизданного в Иране, был избран действительным членом Академии наук Таджикистана и, что особенно знаменательно, выступил автором проекта Закона о таджикском языке, принятого 22 июля 1989 г.
, . Однако юридический титул государственного языка ему не был присвоен . Эпоха перестройки разблокировала обсуждение вопросов национального развития; принятие языковых законов в союзных республиках (первыми в Прибалтике, в январе 1989 г.) показало, что язык становится первым и наглядным символом обновления республик в рамках СССР . Закон от 22 июля 1989 г. вошел в число первых законов о государственном языке в СССР, а в Средней Азии Таджикская ССР оказалась здесь первой: аналогичные законы приняты в Казахской и Киргизской ССР в сентябре 1989 г., в Узбекской ССР в октябре 1989 г., в Туркменской ССР в мае 1990 г. . Таким образом, республика совершила в 1989 г. настоящий рывок, опередив соседей и придав титул государственного языку уже полноценно функционирующему таджикскому языку. Подготовка велась специальной комиссией Верховного Совета (42 человека) . Проект обсуждался широко: только в мае–июне 1989 г. редакция газеты «Вечерний Душанбе» получила 673 письма читателей . Общество включилось в работу всерьез.
Статья 1 впервые присвоила таджикскому языку юридический титул государственного: «Государственным языком Республики Таджикистан является таджикский язык (фарси)»
. При этом закон не отменял и не запрещал русский язык: статья 2 закрепляла его устоявшуюся функцию: «Русский язык, как язык межнационального общения народов СССР, свободно функционирует на территории Республики Таджикистан» . Статья 3 обязывала создавать условия для свободного развития памирских языков и сохранения ягнобского, статья 4 охватывала также узбекский, киргизский, туркменский и другие языки . К работникам органов власти и социальной сферы, общающимся с гражданами различных национальностей, устанавливались требования знания государственного и русского языков (ст. 6) ; каждому гражданину гарантировалось право выбора языка общения с органами власти и получения документов на приемлемом языке (ст. 5) . Делопроизводство вводилось поэтапно, лицам, не владеющим государственным языком, обеспечивался перевод (ст. 7), для органов Душанбе устанавливались переходные сроки (ст. 36) ; Постановление Верховного Совета № 152 ввело основную часть статей в действие с 1 января 1990 г. . Прагматизм, а не радикализм: таков, по сути, замысел законодателя .3.3. Конституция Республики Таджикистан 1994 г.: закрепление модели
Принятая на всенародном референдуме 6 ноября 1994 г. Конституция Республики Таджикистан закрепила достигнутую модель. Статья 1 определила Таджикистан социальным, демократическим, правовым государством; статья 2 провозгласила: «Государственным языком Республики Таджикистан является таджикский язык. Русский язык является языком межнационального общения» . Эта формула, сохраненная в результате конституционных реформ 1999, 2003 и 2016 гг., действует и в настоящее время
, . Статья 5 гарантировала свободу каждому определять свою языковую принадлежность, свободно использовать родной язык, выбирать язык общения, воспитания и обучения, а также обеспечивала объединение в национально-культурные общества и свободное развитие всех национальных и культурных традиций . Данная статья приобретает особое значение в контексте языковой политики: в Таджикистане проживают более 86 национальностей, что делает обеспечение языковых прав одним из условий общественной стабильности , .3.4. Закон «О государственном языке Республики Таджикистан» 2009 г.: развитие модели
Закон от 5 октября 2009 г. № 553 детализировал конституционную модель в условиях суверенного государства. Главных новелл три. Во-первых, появилась обязанность владеть государственным языком, причем не только у граждан: государство в симметричной форме обязывается обеспечивать его применение, защиту и развитие (ст. 3). Во-вторых, применение государственного языка распространено на все сферы политической, социальной, экономической, научной и культурной жизни (ст. 3, 5, 10). Наконец, политика обрела внешнее измерение: Республика «содействует защите и развитию таджикского языка за пределами Республики Таджикистан на основе международно-правовых актов» (ст. 15)
. Показательно сопоставление лексики: в законе 1989 г. русский язык упоминался 32 раза, узбекский 5 раз; в законе 2009 г. они прямо не названы . Вместе с тем базовые гарантии многоязычия сохранены преемственно: норма о памирских и ягнобском языках воспроизведена в статье 4, образовательным учреждениям предоставлено право действовать и на других языках (ст. 8) , . Летом 2011 г. законодательно закреплен статус русского языка как языка межнационального общения , . В 2019 г. приняты государственная программа совершенствования преподавания и изучения русского и английского языков до 2030 г. и программа развития государственного языка на 2020–2030 гг. , что свидетельствует о двунаправленном характере современной языковой политики.Сравнительная характеристика Закона Таджикской ССР «О языке» 1989 г. и Закона Республики Таджикистан «О государственном языке» 2009 г.
Параметр | Закон 1989 г. | Закон 2009 г. |
Статус таджикского | Государственный язык (ст. 1) | Государственный язык; обязанность владения каждым гражданином (ст. 3) |
Статус русского | Язык межнационального общения; билингвизм должностных лиц (ст. 2, 6) | Прямо не упомянут; статус закреплен изменениями 2011 г. |
Прочие языки | Узбекский, киргизский, туркменский (ст. 4, 8, 21, 25) | Не упомянуты; допускаются другие языки в образовании (ст. 8) |
Памирские и ягнобский | Ст. 3; самостоятельность ГБАО | Ст. 4 (преемственная норма) |
Делопроизводство | Поэтапный переход; перевод для не владеющих (ст. 7, 36) | Обязательное применение во всех сферах |
Международное измерение | Отсутствует | Содействие защите и развитию языка за рубежом (ст. 15) |
4. Обсуждение
С позиций лингвиста описанную эволюцию следует квалифицировать как последовательно проведенное статусное планирование
: Закон 1989 г. присвоил таджикскому языку новый статус (государственный), не изменяя его языкового корпуса, и одновременно переопределил статус русского языка как языка межнационального общения при сохранении его коммуникативной силы в образовании и деловой сфере. Закон 2009 г. развил статусное планирование (обязанность владения, расширение сфер применения) и затронул элементы корпусного планирования (развитие терминологии и норм употребления государственного языка) (ср. норму о переходе к арабской графике в ст. 27 закона 1989 г. ). Лингвистически значим и характер билингвизма: закон 1989 г. институционализировал не симметричный, а асимметричный («обслуживающий») билингвизм должностных лиц , который и стал механизмом, обеспечившим бесконфликтность перехода. Показательно и то, что статусное планирование опиралось на зрелый научный фундамент: советская школа таджикского языкознания (Д. Таджиев, М. Шакури и др.) создала научную грамматику и отечественную лексикографию, а автором проекта закона 1989 г. выступил действительный член Академии наук, филолог, что наглядно свидетельствует о научной обоснованности языковой политики .Каков общий характер этой эволюции? Проведенный анализ убеждает: перед нами закономерный процесс правового оформления статуса языков, развивавшийся преемственно, а не их конфронтация. Каждый акт решал задачу своего уровня: Закон 1989 г. совершил качественный скачок, придав государственный титул уже полнофункциональному языку республики
; Конституция 1994 г. конституировала достигнутую модель ; Закон 2009 г. детализовал ее в условиях суверенного государства . Базовые принципы (государственная забота о развитии таджикского языка, равноправие языков, защита памирских и ягнобского) проходят через все акты неизменными , , . Данный вывод согласуется с характеристикой Закона 1989 г. как компромиссного и взвешенного акта и с положением о коммуникативной роли русского языка в межнациональном общении , .Национально-культурная идентичность таджикского языка раскрывается в его двойной функции: он выступает идентификатором нации (формула «язык нации: сущность нации»
, ) и одновременно фактором интеграции полиэтничного общества. Сохранение свободы выбора языка общения, гарантированной статьей 5 Конституции, обеспечивает баланс между идентичностью и коммуникацией , . Идентичностная емкость языка на практике подтверждена богатой культурной и научной традицией: от прозы С. Айни и поэзии М. Турсун-заде до кириллических изданий классиков древнеперсидского наследия, научных журналов Академии наук Таджикской ССР и всесоюзно признанного таджикского кино , . Преемственная эволюция языковой политики подтверждает незыблемость ее основ: государственный язык закреплен как символ государственности, а русский язык как средство межнационального общения, что соответствует и практике других государств СНГ .Отдельного внимания заслуживает бесконфликтный характер описанной эволюции, феномена, выделяющего Таджикистан на фоне региона. В странах бывшего СССР языковой вопрос неоднократно оборачивался сегрегацией и конфликтами, а в Центральной Азии язык становился предметом межгосударственного торга: в Узбекистане в 2001–2014 гг. сокращалась сеть таджикских и смешанных школ (с 318 до 251) и урезалось преподавание таджикского языка
. Внутри же Таджикистана переход к новой модели прошел без языкового конфликта благодаря совокупности механизмов: поэтапности внедрения (ст. 36 закона 1989 г.), гарантий свободного функционирования русского языка (ст. 2), обслуживающего билингвизма должностных лиц (ст. 6) и последующей государственной поддержки русского образования. Показательно, что в отличие от многих стран бывшего СССР в Таджикистане русский язык изучается во всех школах обязательно . Бесконфликтность, таким образом, заложена в самой конструкции языковой политики и подтверждается ее многолетней стабильностью , .В современной модели языковая политика приобрела асимметрично-многоязычный характер: институционализация таджикского языка сочетается с государственной поддержкой изучения русского и английского языков
, , развитием билингвальных практик в образовании , , . Вместе с тем сохраняется разрыв между нормой и практикой: документы в деловой сфере нередко составляются на русском языке с последующим переводом , что указывает на необходимость развития терминологии государственного языка. Перспективы дальнейших исследований связаны с анализом реализации государственных программ 2019–2030 гг. , и сопоставительным изучением языковой ситуации в Таджикистане.5. Заключение
Подводя итоги проведенного анализа, мы полагаем возможным сформулировать следующие выводы.
Языковая политика Республики Таджикистан в позднесоветский и постсоветский периоды развивалась преемственно:
– Закон Таджикской ССР «О языке» 1989 г. стал первым актом, оформившим статус таджикского языка в правовом поле;
– Конституция 1994 г. закрепила достигнутую модель;
– Закон 2009 г. развил и детализовал ее в условиях суверенного государства
, , .Закон 1989 г. стал закономерным и вместе с тем революционным по своим последствиям актом: он возвел в ранг государственного полноценно функционирующий язык республики, причем сделал это поэтапно и взвешенно, сохранив свободное функционирование русского языка и гарантии многоязычия
, . Это свидетельствует о том, что языковая политика Таджикистана изначально строилась не на конфронтации, а на эволюции и функциональном взаимодействии языков.Наконец, бесконфликтный характер придания таджикскому языку статуса государственного и переопределения русского языка как языка межнационального общения, осуществленный преимущественно правовыми средствами, на основе компромисса и поэтапности, составляет феномен таджикистанской языковой политики, имеющий существенное сравнительно-сопоставительное значение для изучения постсоветских языковых процессов.
Таджикский язык выполняет функции идентификатора нации и символа государственности, а русский язык выполняет функцию средства межнационального общения и образования
, , . Практическая значимость результатов состоит в возможности их использования при совершенствовании языкового законодательства, развитии терминологии государственного языка и разработке образовательных программ. Дальнейшее исследование предполагает анализ исполнения государственных программ 2019–2030 гг. и сопоставительное изучение языковой ситуации в Республике Таджикистан, что составит содержание следующего этапа работы по теме диссертации.