1. Введение

Сравнения в римском эпосе характеризуют героев, делают повествование наглядным и связывают отдельный эпизод с поэтической традицией. Вместе с тем образ сравнения может содержать детали, которые не получают полного объяснения в настоящем персонажа, но становятся понятными в свете его дальнейшей судьбы. В этом случае сравнение не только изображает происходящее, но и направляет внимание читателя к событиям, до которых повествование еще не дошло.

В нарратологии пролепсисом называется повествовательное обращение к позднейшему событию

[4, С. 40]

Выбор «Аргонавтики» Валерия Флакка и «Ахиллеиды» Стация связан с состоянием текстов. Повествование Валерия Флакка прекращается во время возвращения аргонавтов из Колхиды; Стаций успел рассказать только о начале пути Ахилла со Скироса к Трое. Коринфская история Медеи и троянская биография Ахилла в сохранившиеся части поэм не вошли, но были известны читателю по предшествующей традиции. Благодаря этому отдельные сравнения воспринимаются одновременно в контексте изображаемой сцены и в связи с дальнейшими событиями мифа.

2. Методы и принципы исследования

При цитировании «Аргонавтики» используется издание В.-В. Эйлерса

[8][7]

Сначала определяется функция сравнения в ближайшем контексте и признак, на котором основано сопоставление. Затем рассматриваются элементы образа, не имеющие прямого соответствия в настоящем персонажа. Если в сравнении появляется другой мифологический герой, учитывается его судьба в эпической и трагической традиции. Такой анализ позволяет отделить характеристику изображаемого состояния от указаний на события, которые еще не наступили. При этом возможное продолжение авторского повествования не отождествляется с полной биографией Медеи и Ахилла, известной античному читателю.

3. Основные результаты

Сравнение с Ио появляется в тот момент, когда Медея выходит из своих покоев, но еще не решается обратиться к Ясону (V. Fl. 7.111–120). Обе героини охвачены страхом и беспокойно движутся, однако находятся в разных обстоятельствах. Ио, преследуемая фурией, уже покинула родные места и пересекла море; Медея пока остается во дворце Ээта. Поэтому завершенное странствие Ио позволяет читателю увидеть возможный результат того решения, над которым размышляет дочь колхидского царя.

В следующем сравнении временная направленность выражена непосредственно:

[10, С. 580–586]

Слова

[9, С. 289–301]

В начале восьмой книги покидающая дворец Медея уподобляется Ино (V. Fl. 8.20–23). Она выбегает

Сравнение с Ино объединяет мотивы безумия, бегства, нарушенных семейных связей и опасности для ребенка. Оно не сообщает читателю, что Медея повторит поступок другой героини, но помещает ее выбор в трагический контекст. Важное значение имеет и слово

[2, С. 61–88]

При встрече Медеи и Ясона следуют два расположенных подряд сравнения (V. Fl. 8.27–35). Ожидающий девушку Ясон подобен Эндимиону, к которому приходит богиня Луны. Медея сравнивается с голубкой, спасающейся от тени хищной птицы. Она падает к первому встречному человеку —

Образы Эндимиона и голубки по-разному представляют участников встречи. Ясон неподвижен и привлекает к себе возлюбленную; Медея бежит от опасности и не располагает свободным выбором. Следующая за сравнениями речь подтверждает эту неравномерность: после приветствия Ясон обращается к девушке с просьбой помочь добыть руно (V. Fl. 8.36–43). Он определяет цель встречи, тогда как Медея дает ему знания и магическую помощь. Сравнение с голубкой не предсказывает отдельного события, но заранее показывает зависимость героини от союза, который кажется ей спасением.

Образы Ио, заболевшей собаки, Ино и голубки иллюстрируют образ Медеи с разных сторон. Первое сравнение связывает ее решение со странствием, второе называет будущее безумие и бегство, третье вводит темы брака и материнства, четвертое раскрывает неравное положение героев. Валерий Флакк не пересказывает заранее коринфскую версию мифа, он выбирает отдельные детали, благодаря которым любовная история постепенно получает трагическую перспективу.

В «Ахиллеиде» пролептические сравнения связаны прежде всего с переходом героя от скиросской маскировки к участию в Троянской войне. На празднике в честь Вакха Ахилл, все еще одетый как одна из дочерей Ликомеда, сравнивается с самим богом (Stat. Ach. 1.615–619). Вакх после пребывания в Фивах готовится к индийскому походу; его венок, митра и тирс сохраняют праздничный характер, но тирс уже становится оружием:

Перед индийским походом Вакх сохраняет венок, митру и тирс, то есть атрибуты, соответствующие праздничной сцене на Скиросе, однако глагол

[6, С. 442–455]

Следующее сравнение вводится после того, как звук трубы заставляет Ахилла схватить оружие (Stat. Ach. 1.858–863). Его реакция сопоставлена с поведением льва, отнятого от матери и приученного нападать только по приказу человека. При виде оружия зверь перестает подчиняться и обращается против укротителя. Как лев мгновенно отказывается от приобретенных привычек, так Ахилл оставляет роль дочери Ликомеда, которую избрала для него Фетида.

Важно, что Стаций изображает не дикого, а уже обученного льва. Зверь усвоил определенные обычаи, поэтому его реакция на оружие описана как отказ от прежней верности —

[1]

Сразу после разоблачения Ахилл стоит среди испуганных обитателей дворца,

Имя Гектора было названо и в прологе. Стаций обещал не останавливаться на эпизоде с телом убитого троянца —

В начале второй книги Ахилл после отплытия со Скироса выглядит так, словно он никогда не находился на острове и поднялся на корабль прямо из пещеры Хирона (Stat. Ach. 2.11–12). Слова

[5]

Сравнение не отменяет рассказанных событий: читатель помнит все, что выражение

Сравнения с Вакхом и львом, упоминание Гектора и конструкция

[3, С. 173–188]

4. Заключение

Из рассмотренных пассажей только выражение

Сравнения Медеи расположены в сценах, где она еще может остаться в доме Ээта, но постепенно приближается к решению бежать с Ясоном. Образы Ио, больной собаки, Ино и голубки добавляют к изображению ее любви мотивы странствия, безумия, утраты семьи и зависимости от будущего супруга. Полного совпадения между судьбами сопоставляемых героинь нет, для предвосхищения достаточно отдельных общих признаков, которые напоминают читателю о позднейшей трагической версии мифа.

Сравнения Ахилла сопровождают смену его положения на Скиросе. Воинственные черты сначала появляются в образе танцующего Вакха, затем обнаруживаются в реакции прирученного льва на оружие. Имя Гектора определяет конечное направление этого движения. После отплытия новый облик героя создает впечатление, будто пребывания на острове не было, хотя предшествующее повествование не позволяет читателю принять такую версию буквально.

Отметим, что незавершенность обеих поэм не создает пролептическую функцию сравнений, но делает ее более заметной. Намеченные события не получают полного изложения: Валерий Флакк не доводит историю Медеи до Коринфа, а Стаций — историю Ахилла до Трои. При этом сравнения связывают сохранившиеся эпизоды с традиционной биографией героев и в этом смысле участвуют в развитии сюжета.

The additional file for this article can be found as follows: