1. Введение

Теория оппозиции — одна из ключевых направлений лингвистики XX в. Основополагающий вклад в изучение этого феномена внесли такие видные ученые, как Н.С. Трубецкой [17], Р.О. Якобсон [19], Д.Н. Шмелёв [18]. В настоящее время активно проводятся исследования, посвященные смысловому наполнению, символической коннотации семантических оппозиций.

Важной составляющей языка и культуры любого народа является семантическая оппозиция «нижний — верхний», поскольку она отражает базовые пространственно-образные представления, лежащие в основе восприятия человеком окружающей действительности. Исследования влияния народной культуры, традиций и религиозных верований на формирование данной семантической оппозиции, анализ мифологических образов, символов и архетипов, связанных с понятиями «верх» и «низ», проводятся многими лингвистами.

Противопоставление «верх — низ» Т.В. Григорьева рассматривает как показатель оценки окружающего мира. Она исследует особенности формирования смыслового поля данной оппозиции, особое внимание уделяет ее символической составляющей, важной для осознания сложных оценочных процессов [3]. Анализ русских фразеологизмов приводит Н.А. Сабурову к выводу о семиотической значимости их образности, основанной на оппозиции «верх — низ». Эта пространственная модель напрямую связана с оценочной семантикой: «верх» ассоциируется с положительными коннотациями, а «низ» — с отрицательными [12]. Е.В. Корнева исследует противопоставление топологических зон «верха» и «низа» в образной семантике немецких фразеологизмов [6]. Коллективом авторов, Е.В. Суворовой, Ю.Г. Романовой и Т.Л. Ахметзяновой, выявлены и описаны языковые средства выражения оппозиции «верх — низ» в русской лингвокультуре [15].

Изучение оппозиций как отдельной категории в марийском языкознании находится на начальной стадии. На материале паремий и фольклорных текстов исследованы семантические оппозиции кугу — изи ‘большой — маленький’ [8], ошо — шеме ‘белый — чёрный’ [9], поро ‘добро’ — осал ‘зло’, поро ‘добрый’ — осал ‘злой’ [10].

2. Основные результаты

Анализ семантической оппозиции ӱлыл ‘нижний’ — кӱшыл ‘верхний’ в марийском языке с позиции лингвокультурологии нацелен на выявление смыслового наполнения оппозиции, культурных кодов, системы ценностей, нашедших воплощение в языковой картине мира.

В марийском языке оппозиция ӱлыл ‘нижний’ — кӱшыл ‘верхний’ нашла свое отражение в народных преданиях, религиозной практике и бытовых реалиях. Это и определяет выбор материалов исследования: корпуса марийского языка, а также словарей, сборников устного народного творчества с применением методов описательной лингвистики, лингвокультурологии, элементов сравнительно-сопоставительного метода. Философско-концептуальный анализ способствовал осмыслению семантической оппозиции ӱлыл ‘нижний’ — кӱшыл ‘верхний’ как категории, имеющей глубинные культурные смыслы.

В рамках исследования необходимо дать характеристику специфики лексического значения как основных, так и косвенных репрезентантов и осуществить анализ их символических, мифологических и религиозных коннотаций. В словаре марийского языка представлены следующие словарные дефиниции слов ӱлыл и кӱшыл: Кӱшыл 1. верхний; 2. высший, верховный [13, С. 255]. Ӱлыл нижний; находящийся внизу [14, С. 172].

На религиозно-мифологическом и символическом уровне возникают смысловые связи анализируемой бинарной оппозиции с трёхчленной семантической оппозицией. Кӱшыл тӱня ‘верхний мир’ = кава ‘небо’. Человеку надлежит выражать почтительное отношение к верхнему миру, о чём свидетельствуют марийские запреты: Тылзым парня дене ончыкташ ок йöрö ‘На луну нельзя показывать пальцем’ [1, С. 158].

Средний мир = мланде ‘земля’. В марийской языковой картине мира земля воспринимается как стихия свободы человека: Коллан вӱд эрыкан, айдемылан мланде эрыкан [5, С. 132] ‘Рыбе нужна чистая вода, человеку — свободная земля’. Срединный мир (Тӱня) является местом обитания людей. Для мари «свободная / чистая земля» (эрыкан мланде) означает землю, на которой сохраняется традиционный уклад и возможность совершать моления. Вода считается первородной субстанцией, из которой возникла жизнь: «Утка прилетела на поверхность Мирового океана и снесла два яйца. Из них в облике селезней вылупились два брата — Юмо и Йын. Селезни попеременно стали нырять на дно океана и доставали оттуда ил: так была создана земля» [11, С. 260‒261].

Отношения между небом и землей репрезентированы в пословице Мланде ден кава родо улыт [4, С. 52] ‘Земля и небо — родственники’, а также описаны в легенде «Кава ӱдыр — кӱтӱчӧ» (Небесная дочь — пастушка). В ней рассказывается о трагической любви дочери небесного бога Юмо и земного человека, чей союз символизировал гармонию между мирами. Завистливый бог тьмы Керемет, не выдержав этого счастья, коварно убил юношу на небесах и сбросил его тело на землю. Из останков погибшего родились священные деревья: могучие дубы и гибкие березы [16, С. 60‒64].

Согласно марийской мифологии, ӱлыл тӱня ‘нижний мир’ — иной мир ‘вес тӱня’, т.е. мир духов, ушедших предков, часто враждебный, требующий особого внимания, а от человека защиты себя самого. Показательны в этом отношении ойӧрӧ ‘табу’: Яра мландыш шинчаш ок йöрö — мланде пäрий сапна ‘Нельзя садиться на голую землю: чёрт земли может пристать к человеку’ [1, С. 174].

В мифологических представлениях мари понятие о высоком, небесном, божественном связывается с сакральными знаниями, что прослеживается в пословице Турий кава кылымдым кучынеже, да мландымбак шуҥгалтеш [4, С. 82] ‘И жаворонок хочет достичь неба (букв. ухватить пуп неба), да на землю падает’. Пословица является «осколком» мифа о жаворонке-богоборце, который возжелал жениться на Дочери бога (Юмын ӱдыр) и стал подниматься в небо с топориком, крича: «Юмым руэм, Юмым руэм» ‘Бога зарублю, бога зарублю’ [2, С. 124].

Тексты молитв марийской этнической религии также репрезентируют оппозицию «нижний — верхний»: О Поро Кугу Юмо, ме ӱлычын рӱзалтарена, тый кӱшычын рӱзалтарен пу [20, С. 199] ‘О Добрый, Великий Юмо, мы сотрясаем (побуждаем встрепенуться животное) снизу, ты стряхивай сверху (свои дары)!’; …Мемнан кумалтышнам ӱлыл тӱтыра кӱш кӱзыктыжӧ, кӱшыл тӱтыра ӱлык волтыжо… [7] ‘Нашу молитву нижний туман пусть вверх поднимет, верхний туман пусть вниз опустит’. Метафорически здесь представлена философия религии мари: моления и дары восполняют небесное изобилие, Боги ниспосылают блага на землю людям.

В структуре оппозиции ӱлыл ‘нижний’ — кӱшыл ‘верхний’, помимо собственно лексической семантики и мифологической коннотации, актуализируется оценочная семантика. На аксиологическом уровне в понятие кӱшыл ‘верхний’ вложено представление народа о положительном: Кунар кӱшкӧ кӱзет, тунар торашке ужат [5, С. 148] ‘Насколько вверх поднимешься, настолько далеко увидишь’. С понятием ӱлыл ‘нижний’ связываются отрицательные качества, свойства предметов, явлений: Манеш-манеш ий су гай: вуйжо дене ӱлыкыла кушкеш [5, С. 166] ‘Сплетня как сосулька: головой вниз растет’. Такое смысловое наполнение относится к универсалиям и представлено в языковой картине мира многих народов.

В марийской языковой картине мира кӱшыл ‘верхний’ не обязательно получает положительную оценку: Кӱкшӧ каван вашке йӧрлеш [4, С. 19] ‘Высокий стог быстро повалиться’; Мыняр кӱшкӧ кӱзет, камвозаш тунар лӱдыкшӧ [4, С. 34] ‘Насколько высоко поднимешься, настолько упасть страшно’. При этом ӱлыл ‘нижний’ может оцениваться как вполне достойное или, по меньшей мере, не восприниматься как негативное: Шыжым кават ӱлыкӧ вола [5, С. 304] ‘Осенью и небо вниз опускается’. Прямая положительная оценка ӱлыл ‘нижний’ в исследуемых паремиях не выявлена.

В рассматриваемой семантической оппозиции отражается идея упорядоченности, соблюдения принятых норм, установленных принципов, определяемых логикой вещей, самой жизнью: Тошкалтышым ӱлыч огыл, а кӱшыч ӱштыт [4, С. 103] ’Лестницу не снизу, а сверху подметают’; Кӱш ончал да ӱлнӧ поҥгым кычал [5, С. 155] ‘Вверх смотри да внизу грибы ищи’.

Пословица Айдеме кӱшкӧ онча, ур ӱлыкӧ онча [5, С. 22] ‘Человек вверх смотрит, белка вниз смотрит’ является не просто наблюдением за природой, а мощным инструментом трансляции культурного кода. Она определяет сущность человека через его устремления и противопоставляет его животному миру.

Иллюстрацией принципа сохранения чувства собственного достоинства служит пословица Нерым кӱшкӧ кадырте але ӱлык саке — садак сӧрал огыл [5, С. 185‒186] ‘Зазнавайся (букв. нос вверх задирай) или отчаивайся (букв. вниз повесь) — все равно некрасиво’. Она утверждает, что истинное достоинство находится в «золотой середине», в состоянии внутреннего равновесия и самоуважения, которое не зависит от внешних обстоятельств.

Воплощение ценности скромности и предостережение от высокомерия отражено в пословице Пеш кӱшычын чоҥештылшат ӱлыкӧ волен шинчеш [5, С. 212] ‘И летающий очень высоко вниз опустится’. Народная мудрость напоминает о цикличности удачи и о том, что за взлётом может последовать падение.

Пословица Кӱшыч чоҥештыше кайыкат ӱлан шинчеш [4, С. 33] ‘И высоко летающая птица садится внизу’ очень близка к предыдущей, но замена глагола на «шинчеш» (сядет / присядет) и акцент на образе птицы (кайык) привносят важный оттенок: всё в мире возвращается к своему истоку (к земле).

3. Заключение

Проведённый анализ семантической оппозиции ӱлыл ‘нижний’ — кӱшыл ‘верхний’ в марийской языковой картине мира позволяет сделать вывод о том, что данная пространственная оппозиция выходит далеко за рамки простого физического описания и выступает как фундаментальный культурный код, структурирующий представления народа мари об устройстве бытия.

В ходе исследования установлено, что в паремиологическом фонде и фольклоре «верх» устойчиво ассоциируется с сакральной, божественной сферой, небом, светом и будущим, в то время как «низ» коррелирует с землёй, миром предков, истоками и материальной основой жизни.

Через призму данной оппозиции вербализуется специфика человеческой природы: в отличие от животного мира, человек определяется через осознанный ценностный выбор между духовными перспективами будущего и удовлетворением текущих потребностей. Анализ паремий показал, что семантическая оппозиция ӱлыл ‘нижний’ — кӱшыл ‘верхний’ служит инструментом утверждения чувства собственного достоинства и «золотой середины», выступая одновременно и как этический ориентир скромности, и как предостережение от деструктивного высокомерия.

The additional file for this article can be found as follows: