1. Введение

Ключевым понятием настоящего исследования является концепт как «ментальное образование, представляющее собой значимые типизированные фрагменты опыта, хранящиеся в памяти человека» [4, С. 59]. Среди подходов к изучению концептов мы обращаемся к классификации С.Г. Воркачева, который предложил дифференцировать концепты по объекту, абстрактности содержания и степени значимости в определенной культуре и выделил эмоциональные концепты в особую категорию концептов, относящихся к сфере человеческих переживаний [3].

Эмоции играют важную роль в формировании языковой картины мира. Язык сопровождает человека и используется им не только для вербального общения, но и для выражения эмоционального отношения к миру [8]. Под термином эмоциональный концепт Н.А. Красавский понимает «этнически, культурно обусловленную, сложную структурно-смысловую, лексически и / или фразеологически вербализованную единицу, включающую понятие, образ и оценку и замещающую человеку в процессе коммуникации множество однопорядковых предметов, вызывающих пристрастное отношение к ним человека» [5, С. 42].

В немецкой лингвокультуре страх (Angst) является базовой деструктивной эмоцией, детерминированной переживаниями в связи с реальными или антиципируемыми событиями, при этом подчеркивается абстрактная природа переживания. В рамках немецкоязычного медийного дискурса наблюдается высокая степень вербализации эмоции страха, что находит отражение в широком разнообразии лексических средств, дифференцирующихся по комплексу параметров: субъект и объект эмоции, ее триггер, механизмы протекания, уровень интенсивности, симптомы проявления, оценки и ассоциации, связанные с данной эмоцией [1, С. 24]. Структуру лексико-семантического поля концепта формирует ряд номинантов, образующих синонимический ряд с варьирующимися семантическими признаками: Angst ‘страх’; Scheu ‘боязнь’; Beklemmung ‘стеснение’; Furcht ‘страх, боязнь’; Schrecken ‘ужас’; Schreck ‘испуг, ужас’; Schauder ‘ужас’; Grauen ‘ужас’; Grausen ‘ужас, страх’; Entsetzen ‘ужас’; Panik ‘паника’ [6]. Доминантой ряда и ядром поля выступает лексема Ansgt, дефинируемая как состояние, сопровождающееся чувством стеснения, подавленности, волнения, смутное ощущение угрозы (mit Beklemmung, Bedrückung, Erregung einhergehender Gefühlszustand; undeutliches Gefühl des Bedrohtseins [10]).

Таким образом, лексико-семантическое поле Angst предоставляет базовый инструментарий для вербализации одноименного эмоционального концепта, фиксирующего универсальное переживание страха в немецкой языковой картине мира. Однако в рамках настоящего исследования нас интересует не столько универсальная эмоция, сколько способы ее культурного осмысления и дискурсивного оформления. Универсальный эмоциональный концепт ANGST выступает в данном случае в качестве семантического фундамента, тогда как предметом анализа является его исторически и культурно обусловленная модификация — лингвокультурный концепт GERMAN ANGST. Если первый представляет собой когнитивную структуру, закрепляющую опыт переживания страха как такового, то второй представляет собой культурный сценарий — устойчивую модель интерпретации коллективных страхов, которая формируется в определенный исторический период, вербализуется с помощью средств лексико-семантического поля ANGST и подвергается динамике в зависимости от социально-политического контекста.

2. Методы и принципы исследования

«GERMAN ANGST» как исторически обусловленный феномен представляет особый научный интерес в условиях современных глобальных вызовов. Его анализ позволяет выявить основные механизмы концептуализации и категоризации эмоциональной сферы в немецкоязычном пространстве. Для достижения поставленной цели применяется комплексная методология, сочетающая семантический, концептуальный и лингвокультурный анализ. Семантический анализ используется для выявления лексических средств вербализации страха в медийных текстах; концептуальный анализ направлен на реконструкцию структуры изучаемого концепта; лингвокультурный анализ позволяет интерпретировать полученные данные в контексте исторической динамики и культурной специфики немецкого общества.

Эмпирической основой для исследования послужил корпус электронного словаря немецкого языка (DWDS), при помощи которого был отобран материал, опубликованный в 1950–1960 гг., 1985–2000 гг. и 2020–2025 гг. Поиск осуществлялся по лексемам-номинантам поля страха (Angst, Furcht, Panik, Schrecken) и по фразеологической единице German Angst в заголовках и полных текстах газет и журналов. Для каждого периода отбирались наиболее показательные контексты, отражающие ключевые темы эпохи. Такой подход позволил, с одной стороны, увидеть, как базовая универсальная эмоция вербализуется в немецком медиа-дискурсе, а с другой, вычленить, как на ее основе кристаллизуется и развивается исторически обусловленный культурный конструкт «GERMAN ANGST». Был сформирован и проанализирован массив, содержащий более 50 текстовых фрагментов, в том числе заголовки статей и цитаты. Выбранные для анализа хронологические периоды характеризуются чередой глобальных кризисов, что обусловливает актуализацию тематики страха в средствах массовой информации и частотность репрезентаций данного концепта.

3. Основные результаты

Польский лингвист А. Вежбицкая связывает феномен «GERMAN ANGST» с историческими событиями XVI–XIX вв. и распространением лютеранства, которое повлияло на концептуализацию страха в национальном сознании немцев. Она отмечает, что это течение преобладает в странах, в которых страх является одной из важнейших культурных категорий [2]. Осознание личной ответственности перед Богом и страх наказания (Gottesfurcht) способствовали укоренению страха в индивидуальном сознании человека, опасающегося невозможности искупить собственные грехи. Данный религиозный страх был связан прежде всего с неопределенностью бытия и носил философский характер. Для немецкого общества уверенность в будущем и связанное с этим чувство защищенности являются наиболее значимыми культурными ценностями [7, С. 209].

В контексте настоящего исследования важно подчеркнуть, что указанная историческая традиция не рассматривается как прямая причина возникновения феномена GERMAN ANGST в его современном понимании, но формирует культурную предрасположенность к определенным моделям интерпретации страха — в частности, к его осмыслению как экзистенциального, трудно локализуемого переживания, требующего коллективного осмысления.

Фразеологизм German Angst был введен в широкий оборот лишь в конце XX в. Череда катастрофических событий, пережитых немцами и оставивших отпечаток в их национальном сознании (мировые войны, гиперинфляция, переселение, возведение Берлинской стены) способствовала окончательному укоренению «GERMAN ANGST» как лингвокультурного эмоционального концепта. Масштабные бедствия стали причиной трансформации ситуативного в перманентный страх и неуверенность в будущем, приобретающую коллективный характер и ставшую неотъемлемым элементом национальной идентичности. С точки зрения динамической модели, предложенной в настоящем исследовании, именно в этот период происходит кристаллизация культурного сценария, который начинает использовать лексико-семантический потенциал поля Angst для оформления коллективных переживаний.

Анализ медийных репрезентаций в выделенных хронологических срезах позволяет проследить, как указанный культурный сценарий трансформируется в ответ на изменяющиеся социально-политические условия. При этом динамика концепта проявляется не в изменении самой эмоции страха, а в смене доминирующих моделей ее интерпретации и дискурсивного оформления.

В медийном дискурсе послевоенного периода «GERMAN ANGST» функционирует как маркер коллективной травмы народа Германии, который выступает субъектом страха. Концептуальное содержание передается через метафорический образ тени прошлого, лежащей грузом на каждом немце. В проанализированных текстах корпуса DWDS регулярно встречаются конструкции, вербализующие страх через отсылку к недавно пережитым событиям, например: Der Schatten des Kriegs lastet auf uns. (Тень войны тяготеет над нами). Эмоциональное состояние населения передается путем описания конкретных внутри- и внешнеполитические угроз, которые несут коммунизм, война, инфляция (Angst vor dem Kommunismus, Angst vor einem neuen Krieg, Angst vor der Inflation [9]). На данном этапе страх представлен преимущественно диффузным, связанным с травматическим опытом, и еще не концептуализируется как устойчивая национальная черта.

К концу XX века концепт становится объектом национальной саморефлексии и критики. Согласно данным DWDS, первые регулярные употребления данного фразеологизма в значении, выходящем за рамки буквального перевода, фиксируются именно в этот период. Единица German Angst официально интегрирована в лексикон политической прессы. Ее ключевая функция — описание характерной для немецкого общества осторожности в вопросах, касающихся безопасности. Кроме того, он выполняет критическую функцию и метафорически используется для обозначения чрезмерной, «парализующей» осторожности, препятствующей развитию страны (lähmende German Angst). Контексты вербализации смещаются с военно-политических на экологические и технологические (Atomangst, Angst vor Gentechnik, Globalisierungsangst [9]). «GERMAN ANGST» закрепляется как маркер, позволяющий немецкоязычному социуму переосмыслить свою идентичность в стремительно меняющемся мире. В отличие от предыдущего периода, страх приобретает институционализированный характер, становясь предметом публичной рефлексии, исходящей от политической элиты, которая дистанцируется от рассмотрения «парализующего страха» как черты национального характера.

За последние пять лет «GERMAN ANGST» трансформируется в более фрагментированный конструкт. Концепт вобрал в себя множество конкретных «страхов», вербализуемых при помощи композитов (Pandemieangst, Kriegsschrecken, Riesen-Schreck, Long-Covid-Panik [9]). Метафорические модели отражают перманентность угрозы: страх представляется в медиа как прогрессирующая болезнь (Angst grassiert) и катастрофическая реальность (Angstlandschaft), в которой вынуждено пребывать общество. Также страх концептуализируется через фразеологические обороты (vor Angst gepeinigt sein, Furcht einjagen, in Panik ausbrechen), выступающих в качестве маркеров эмоциональных реакций.В отличие от предшествующих этапов, в современном медийном дискурсе страх утрачивает черты единого экзистенциального переживания и предстает как множественный, ситуативно обусловленный, субъектом которого является уже не общество в целом, а индивид, сталкивающийся с конкретными угрозами, что находит отражение в разнообразии композитных номинаций и метафорических моделей.

4. Заключение

Таким образом, проведенный анализ позволил уточнить соотношение базового эмоционального концепта «ANGST» и производного лингвокультурного конструкта «GERMAN ANGST». Первый концепт предоставляет семантический и концептуальный материал, постоянное лексическое поле, из которого черпаются средства для вербализации концепта «GERMAN ANGST», который предстает как исторически переменный культурный сценарий, который отбирает из этого поля определенные элементы (например, в одну эпоху — Furcht и метафоры призрака, в другую — Panik и медицинские метафоры) и организует их в устойчивые паттерны, объясняющие коллективные переживания немцев.

Динамический характер концепта GERMAN ANGST, выявленный в ходе исследования, проявляется в смене трех последовательных моделей интерпретации. В послевоенный период (1950–1960 гг.) страх функционирует как диффузное, травматическое переживание, вербализуемое преимущественно через метафоры груза прошлого и перечисление конкретных угроз. На этапе 1985–2000 гг. происходит институционализация концепта: фразеологизм German Angst закрепляется в языке, становится объектом национальной саморефлексии и критики, а объекты страха смещаются в сторону экологических и технологических рисков. В современный период (2020–2024 гг.) концепт фрагментируется, утрачивая черты единого экзистенциального переживания, и предстает как множество ситуативно обусловленных страхов, вербализуемых через композитные номинации и лексико-стилистические средства языка.

Таким образом, динамический характер концепта «GERMAN ANGST» проявляется не в изменении самой эмоции страха, а в смене доминирующих моделей ее культурной интерпретации и дискурсивного оформления.Предложенная в работе динамическая модель может быть применена к анализу других лингвокультурных концептов, формирующихся на пересечении универсальных эмоций и конкретных историко-культурных контекстов. Перспективным направлением дальнейших исследований видится сопоставительный анализ концепта GERMAN ANGST с аналогичными культурными конструктами в других национальных лингвокультурах (например, русскоязычным концептом страх/боязнь и англоязычным концептом "fear"), что позволит выявить как универсальные механизмы концептуализации страха, так и национально-специфические особенности, а также проверить, насколько данная модель воспроизводима при анализе другого языкового материала. П—

The additional file for this article can be found as follows: