1. Введение

Февраль 2022 года стал переломным моментом, обнажившим глубинные противоречия в системе международных отношений [7, С. 12]. Специальная военная операция России на Украине трансформировалась в поле стратегического противоборства, где информационная составляющая приобрела значение ключевого фронта. Конфликт привел к резкой поляризации международного информационного поля, в котором западные медиа, консолидировавшись вокруг единого нарратива, активно формируют общественное мнение. Таким образом, медийное освещение СВО не просто отражает события, но и является активным инструментом гибридного противостояния, конструирующим новую идеологическую реальность.

Цель исследования — выявление и сравнительный анализ лингвистических стратегий, используемых ведущими западными СМИ для конструирования нарратива о СВО.

Эмпирическую базу составляют две репрезентативные новостные публикации: статья "What Is Russia’s Oreshnik Ballistic Missile?" (The New York Times, 27.11.2024) [11] и материал "Ukraine : Poutine menace de frapper Kiev avec son puissant missile expérimental Orechnik" (L’Express, 28.11.2024) [12]. Выбор данных текстов обусловлен их влиятельностью, хронологической близостью и фокусом на одном событии — применении гиперзвуковой ракеты «Орешник».

2. Методы и принципы исследования

Методологическую основу работы составляют принципы критического дискурс-анализа (КДА), рассматривающего язык как форму социальной практики и инструмент осуществления власти. В рамках КДА применяется комплекс методов:

Лингвистический анализ с фокусом на номинации, оценочной лексике, метафорах и синтаксических конструкциях.

Теория фреймов Р. Энтмана, позволяющая выявить, как тексты организуют восприятие события через акцентуацию одних аспектов и элиминацию других [4, С. 52].

Сравнительный анализ для сопоставления дискурсивных стратегий в разных национальных медиасистемах.

Теоретические основания. Ключевым для исследования является понятие дискурса как социально обусловленной и идеологически нагруженной речевой практики. Согласно Т. ван Дейку, медийный дискурс не отражает реальность нейтрально, а участвует в воспроизводстве доминирующих идеологий [2, С. 361]. Фрейминг понимается как процесс селекции и акцентирования определенных аспектов воспринимаемой реальности для определения проблемы, её причин, моральной оценки и решений [4, С. 52]. В условиях конфликта фрейминг становится ключевым инструментом создания бинарных оппозиций («агрессор — жертва»), а медианарратив — связной историей, придающей событиям заданный смысл, часто опираясь на упрощенные культурные мифы.

3. Основные результаты

3.1. Стратегии конструирования нарратива в The New York Times

Статья The New York Times представляет собой классический пример применения стратегий, описанных в КДА. Композиционно текст построен по принципу «перевернутой пирамиды» и структурирован вокруг цитат экспертов, что создает эффект объективности.

Ключевым является фрейм «сдерживания и ответа». Действия России ("attack", "strike") представлены не как инициатива, а как реакция на предшествующий шаг Запада: "Days before… the Biden administration gave Ukraine permission… infuriating Mr. Putin" [5]. Таким образом, причинно-следственная связь выстраивается так, что Россия предстает не проактивным игроком, а разгневанным (infuriating) реактивным актором, что соответствует стратегии оправдания действий «своих» внешней провокацией [2, С. 365].

В статье можно выделить два семантических поля:

Военно-техническое: "ballistic missile", "nuclear weapons", "deep-strike missiles", "military capability". Это создает образ технологичной, но измеряемой угрозы.

Оценочно-психологическое: "nfuriating", "saber rattling". Метафора "saber rattling" («бряцание саблей») особенно значима: она сводит мотивацию применения нового оружия не к военно-стратегической необходимости, а к демонстративной, почти иррациональной демонстрации силы, что дисфемизирует действия России, лишая их рационального основания [5].

Использование пассивных конструкций ("the weapon used", "the factory put out of operations") служит стратегии размытия агентности, смягчая восприятие непосредственной угрозы, исходящей от субъекта действий [1, С. 128].

3.2. Стратегии конструирования нарратива в L’Express

Французская статья в L’Express использует более эмоционально окрашенные стратегии, формируя жесткий морально окрашенный фрейм.

Текст построен по схеме эскалации: «угроза — реализация — последствия — моральное осуждение». Заголовок сразу задает фрейм «террористической угрозы»: "Poutine menace de frapper Kiev" [6]. Далее этот фрейм раскрывается: за угрозой (menace) следует «массированная атака» (attaque massive), приводящая к страданиям мирных жителей ("privés d’électricité"), что получает оценку как "méprisable" и "tactiques terroristes". Таким образом, реализуется полный цикл фрейминга по Энтману [4].

С точки зрения лексического анализа в статье доминирует лексика с резкой негативной коннотацией, формирующая образ абсолютного зла: "menace", "terriblement destructrice", "l’ennemi", "méprisable", "tactiques terroristes". Прямая причинно-следственная связь ("Conséquence de cette attaque…") не оставляет пространства для альтернативных трактовок, усиливая образ России как источника бедствий.

Использование прямой речи президента Украины В. Зеленского для дачи окончательной морально-политической оценки является мощным инструментом легитимации данной оценки и эмоционального воздействия на аудиторию.

3.3. Общие дискурсивные стратегии

Несмотря на различия в тональности (более аналитичный тон NYT vs более эмоциональный L’Express), оба текста демонстрируют общую идеологическую матрицу:

Элиминация контекста и российской позиции. В статьях полностью отсутствует какое-либо упоминание об официальных целях СВО, историческом или политическом контексте, что делает действия России немотивированными и иррациональными.

Конструирование биполярной оппозиции. Упрощенная модель «агрессор (Россия) — жертва (Украина/Запад)» не оставляет места для сложности.

Использование экспертного или авторитетного голоса для легитимации заданной интерпретации (эксперты в NYT, Зеленский в L’Express).

Метафорическая модель «Россия – иррациональная сила». Метафора, согласно классическому определению Дж. Лакоффа и М. Джонсона, является не просто стилистическим приемом, а базовым механизмом мышления, структурирующим восприятие реальности [5, С. 27]. В анализируемых текстах метафора «бряцание саблей» (saber rattling) и лексика "menace", "terroriste" формируют когнитивную модель, в которой действия России лишаются стратегической логики и предстают как эмоционально-иррациональные или преступные.

4. Заключение

Проведённое исследование подтверждает, что специальная военная операция стала мощным дискурсивным катализатором. Критический дискурс-анализ статей в The New York Times и L’Express наглядно демонстрирует, как ведущие западные медиа участвуют в формировании нового медийно-политического ландшафта.

Через специфический фрейминг («бряцание оружием» или «террористическая угроза»), отбор лексики и композиционные решения конструируется упрощённый, но идеологически эффективный нарратив. В нём Россия репрезентируется как немотивированный агрессор, чьи действия либо лишены стратегического смысла, либо направлены на сознательное причинение страданий, при этом любой контекст систематически элиминируется.

Теоретическая значимость работы заключается в применении верифицированного методологического аппарата (Fairclough, van Dijk, Entman) к актуальному эмпирическому материалу. Практическая значимость состоит в выявлении универсальных лингвистических стратегий, которые могут быть использованы для последующего мониторинга медиа и разработки контраргументационных моделей.

Таким образом, медийное освещение СВО выполняет функцию не отражения, а конструирования реальности, где борьба за контроль над смыслами становится центральным фронтом глобального гибридного противостояния.

The additional file for this article can be found as follows: