В современной гуманитаристике проблема изучения локального текста остается одной из наиболее актуальных. Несмотря на большое число исследований, посвященных этой проблеме, термин, ставший общепринятым, нередко может использоваться в разных значениях. Одной из спорных проблем изучения локального текста является его идентификация. Это определяет актуальность нашей работы, в которой предпринята попытка рассмотрения проблемы идентификации локального текста на материале бакинского текста русской поэзии ХХ века. В статье на примере совокупности стихотворений русских поэтов ХХ века, написанных в разные годы и посвященных городу Баку, анализируется система констант, которая является основанием для идентификации локального текста.Целью работы является определение факторов, влияющих на формирование бакинского текста как художественного феномена. В ряду этих факторов рассматривается мифологизированное осмысление фактов истории города, которые становятся одной из констант, предопределивших художественную семантику и бакинского текста как целостности.
1. Введение
Проблемы, связанные с различными аспектами изучения локального текста в литературе, занимают значительное место в современной филологии. Можно перечислить обширный ряд локальных текстов, ставших в последние десятилетия предметом исследования — это уральский, сибирский, ташкентский, крымский, пермский, алтайский, коломенский, орловский, кимрский текст и многие другие. Сам термин имеет множество трактовок: локальный текст интерпретируется как разновидность сверхтекста
[14][8, С. 77][10, С. 29]
Проблема локального текста существует в русле более широкой проблемы пространства в литературе — сам термин ориентирован на категорию топоса в тексте. Локальный текст — это корпус «текстов о месте», благодаря которым само «место» наделяется рядом дополнительных характеристик. Впоследствии некоторые из них становятся константами (например, «призрачный миражный Петербург»)
[8, С. 77]
В статье А.А. Кораблева «Онтология и аспектология локальных текстов» отмечается: «Типологические различия локальных текстов обусловлены доминирующим аспектом локализации»
[11, С. 22][9, С. 3][14, С. 4][13, С. 5][8, С. 78]
2. Материалы и методы исследования
Проблема рассматривается на материале стихотворений русских поэтов ХХ века, посвященных Баку. К образу этого города обращался очень широкий круг авторов. Свидетельством особого феноменологического значения стихотворений о Баку в русской поэзии стала публикация в 2005 г. сборника «Если ты Баку не видел...», содержащего произведения русских поэтов, созданные в ХIХ–ХХ веке и посвященные Баку
[1][17]
Одним из первых опытов изучения бакинского текста стала опубликованная в 2014 году статья исследователя О.В. Орловой «Русская лингвокультура на перекрестке культур: «Бакинские стихи» С. Есенина и В. Маяковского в фокусе концепта нефть»
[15]
Важным этапом изучения бакинского текста в русской литературе стала опубликованная в 2019 году статья Н.Е. Рябцевой «Бакинский текст в творчестве Инны Лиснянской»
[16]
Тема Баку в русской поэзии стала предметом рассмотрения в трудах исследователя Р.Г. Багиров — это его статьи «Баку в поэзии Владимира Луговского»
[4][5][6][7]
Проблема идентификации бакинского текста рассматривается на материале поэтических произведений В. Луговского, П. Антокольского, В.А. Мануйлова и ряда других авторов.
В статье использованы методы традиционного историко-литературного анализа художественного текста, метод мотивного анализа лирического стихотворения.
3. Обсуждение
Художественная структура бакинского текста может быть рассмотрена как совокупность целой системы парадигм. Его можно интерпретировать как разновидность городского текста, как актуализацию темы Востока / Запада в литературе. Логичным представляется рассмотрение бакинского текста в русской поэзии в ряду таких явлений, как ташкентский текст и алма-атинский текст. Эти художественные явления объединяет сочетание ориентального и западного начал, схожесть судьбы трех городов в советское время.
Идентификация локального текста как разновидности сверхтекста базируется на повторяемости базовых констант. Выделим некоторые из них как структурообразующую основу бакинского текста русской литературы.
Рассмотрим систему ядерных констант, позволяющую идентифицировать бакинский текст русской литературы как художественный феномен.
Это прежде всего две взаимопересекающиеся модели пространства Баку как знакового локуса — историческая и мифопоэтическая. Яркий пример их сочетания можно отметить в стихотворениях Владимира Луговского.
Знакомство Владимира Луговского с Баку произошло в 1937 года в рамках творческой командировки, когда поэт во главе группы советских литераторов приехал в столицу Азербайджана для переводческой работы.
[12]
Семантическим ядром бакинского текста в поэтической системе Луговского является прежде всего исторический образ, структура которого сложна, динамична, не замкнута. Эпический масштаб художественной рецепции исторических событий первой четверти ХХ столетия соотносится в стихах Луговского с лирико-философской глубиной осмысления важнейших онтологических проблем. Единство эпического и лирического начал в структуре локального текста у Луговского определяет характер визуальной апперцепции пространственной образности. Лирический герой Луговского является и наблюдателем происходящих вокруг него грандиозных исторических преобразований, и активным участником этих тектонических изменений. Образы объективной исторической реальности в тексте Луговского могут претерпевать различные смысловые модификации, рождая причудливые метафоры. Не случайно значимая роль в пространственной метафорике Луговского принадлежит онейрическому пространству, которое в поэтической картине мира автора нередко коррелирует с процессом исторической рефлексии лирического героя. Об особом — сновидческом — состоянии творческого сознания («колодец внутреннего сна») поэт писал: «Раньше я думал, что для этого нужно слышать Китеж. Нет! — это говорит народ во мне, а не я (а как трудно отделить себя от отца, народа, истории). Так пусть будет сон, составленный из неумолимой фиксации времени, положения, предметов и композиции пространства» (из письма Тамаре Эдгаровны Груберт 20 марта 1929 г.)
[2, С. 132]
О пространстве Баку как города на стыке этносов, культур, цивилизаций, на стыке Востока и Запада писали многие русские поэты. Этот аспект отражает фронтирный характер Баку как топоса, соединяющего и одновременно дифференцирующего мотивы ориентальные и западные.
Обращаясь к фронтирной парадигме бакинского текста отметим, что в стихотворении В. Луговского «Баку! Баку!» поэт, по определению Р.Г. Багирова, представляет образ города «могущественным оплотом Востока, его “воротами” в большой мир»
[4]
Россия, Запад и Восток
Пеpеплелись неpастоpжимо
В один пpичудливый клубок (цит. по
[1]
Знаменательно, что этим строкам предшествует своего рода манифестация образа урбанистического пространства, несущего на себе устойчивый отпечаток прошлого, истории города: «Былое здесь неизгладимо». Историческая составляющая бакинского текста русской литературы включает обращение к древним пластам истории, как это происходит, например, в стихотворении П. Антокольского «Баку», датированном 1950 годом:
Здесь Тимур-хромец, на всё гораздый,
Ордами стоял у Волчьих Врат
[3, С. 123]
Прошлое города предстает как составляющая локального мифа, и в этом аспекте сами реалии городского пейзажа обретают мифопоэтическую интерпретацию — не случайно в этом стихотворении П. Антокольского обращение к имени Агурамазды (Ахурамазды) — авестийскому божеству, пребывающему в бесконечном свете.
Не менее частотным является обращение к недавней истории – событиям ХХ века. В. Луговской обращается к одной из самых трагических страниц истории Баку — межнациональному конфликту 1918 года. Русские поэты неоднократно обращаются к образам 26 бакинских комиссаров — страница истории, которая стала одним из самых известных мифов советской эпохи. Наиболее известно такое обращение в стихотворении С. Есенина «Баллада о двадцати шести (С любовью прекрасному художнику Якулову)», датированном сентябрем 1924 года. «Гоpод двадцати шести» — так называет Баку В. Каменский в упомянутом выше стихотворении «Ворота Востока». К этому образу обращается и Т. Вечорка в стихотворении 1927 года «Баку»:
Пыль pакушечно-песочного бульваpа.
В pамках тpауpных плакат-агит:
Двадцать шесть. Расстpелянные комиссаpы.
Запах нефти, фpуктов, табаку... (цит. по
[1]
4. Заключение
Совокупность стихотворений, воплощающих образ Баку, существует по законам локального текста / сверхтекста и актуализируется через систему смысловых констант. Их список обширен, как и сферы, к которым они относятся: различны. Это образы природного пространства, включающие анималистические и флористические мотивы, обусловленные географическими особенностями местности; топосы города, имеющие характер знаковых констант, специфические для Баку локусы, такие как огни, пространство моря и порта. Объем статьи позволил рассмотреть лишь некоторые из них — пространство Баку как города на стыке географических и ментальных пространств, исторические мотивы и образы, которые становятся частью мифологизированного урбанистического топоса.
Как локализованная в пространстве система знаковых элементов, организованных в целостную, связную, завершенную структуру, каждый текст самим фактом существования в коммуникативном пространстве задает логику структурации, упорядочивания, форматируя определенный тип литературности. Принципиальная открытость текстовой структуры, обусловленная идеальной природой знаковых единиц, создает креативный потенциал текста. В метатекстуальности локальных текстов выражается творческий потенциал порождающего их объекта.
Таким образом, выявлен и проанализирован один из возможных путей идентификации локального текста.
The additional file for this article can be found as follows:
Further description of analytic pipeline and patient demographic information. DOI: