1. Введение

Настоящая статья посвящена исследованию нарастающей популярности «кампусного», или «академического», романа в современной ирландской литературе. Под «кампусным романом» в данной работе понимается произведение, действие которого разворачивается преимущественно в пространстве университета и студенческого городка или в тесной связи с жизнью высшего учебного заведения. Нередко главными персонажами произведений в этом жанре становятся студенты, аспиранты, преподаватели или административные работники академической среды. Основным предметом анализа является то, каким образом различные тексты этого жанра формируют «эстетизированный» образ университетской жизни и отражают современные представления об ирландской образованной молодежи.

Предмет данного исследования составляют четыре романа молодых ирландских авторов: "The First Verse" (2005) Барри Маккри

[10][12][11][13]

По форме и стилю кампусный роман тяготеет к жанру «романа нравов». Обыгрывание стереотипов

[1]

Ключевой темой академической прозы является конфликт между личным и общественным «я», исследование диалектики отдельной личности и сообщества, к которому она имеет отношение (например, в романе «Нормальные люди» исследуются взаимоотношения героев со студенческим сообществом университета, и через сложности этих отношений автор романа вскрывает классовую разобщенность, существующую в стране). В этой связи закономерно возникает вопрос: кто именно наиболее точно представляет «академию» и на кого направлена авторская ирония? Одним из ключевых отличий ирландских кампусных романов от образцов этого жанра в других национальных литературах является то, что центральными персонажами в них, как правило, выступают студенты, а не профессора, — хотя, например, один из главных героев романа Маккеон занимает промежуточное положение аспиранта и ассистента-преподавателя, метафорически существуя в пространстве сразу двух миров и своим положением подчеркивая противоречия между ними.

Определяя статус жанра, Дэвид Лодж в эссе «Набоков и кампусный роман» (2007–2008) отмечает, что в кампусном романе образовательное учреждение является своего рода микрокосмом общества, в котором принципы, движущие силы и конфликты, управляющие коллективной человеческой жизнью, отображаются и могут быть изучены в ясном свете и при максимальном приближении

[8]

Униврситет, играющий в романах, часто роль некоего центра притяжения, соответственно, смещает фокус с сельской Ирландии на специфику жизни в городе. Если в XIX и значительной части XX века ирландские писатели черпали вдохновение в сельской жизни как источнике «подлинной» ирландскости, то в начале XXI столетия эту функцию взял на себя образ дублинского университетского кампуса с его привилегированными студентами, конкурентной средой и неизбежными отсылками к социальным противоречиям ирландского общества.

2. Основные результаты

В ходе так называемого ирландского литературного возрождения, ведущими деятелями которого выступали Уильям Батлер Йейтс (1865–1939), леди Грегори (1852–1932) и Джон Миллингтон Синг (1871–1909), ирландские художники целенаправленно обращались к образам сельской жизни страны, наделяя крестьянство значением первоисточника подлинной национальной культуры и идентичности. Как отмечает Эдвард Хирш в своей статье «Воображаемый ирландский крестьянин» ("The Imaginary Irish Peasant", 1991): «Йейтс, Синг, Джойс, О'Брайен и Каванах создавали, разрушали и пересматривали образ жизни ирландских крестьян» (пер. наш — И.С.)

[5]

Именно это обстоятельство обнажает принципиальное противоречие, на котором строился сельский образ в ирландской литературе: крестьянин как фигура «подлинности» был в значительной мере изобретён, а не обнаружен. Так, в пьесах Синга (в частности, в «Красавце из Западного мира» (1907)) картина сельской Ирландии предстаёт буйной и дикой, разительно контрастируя с романтически-облагороженной природой йейтсовских образов. Подобный разброс интерпретаций одного и того же «источника» свидетельствует о том, что крестьянская Ирландия всегда была прежде всего художественной конструкцией, обусловленной позицией и замыслом конкретного автора. Согласно наблюдению Оскара Уайльда в эссе «Упадок лжи» ("

The Decay of Lying, 1891

На протяжении большей части XX века ирландская литература воспроизводила именно эту парадигму национальной само-репрезентации. Такие центральные произведения, как роман «Тёмная ночь» ("The Dark", 1965) Джона Макгэхерна или поэзия Патрика Кэванага, последовательно обращались к деревенскому миру как к пространству, в котором разыгрываются ключевые нравственные, духовные и экзистенциальные коллизии ирландского существования. Хотя образы университетской среды эпизодически возникали в заметных ирландских текстах XX века, в частности, в «Портрете художника в юности» (1916) Джеймса Джойса

[6]

Переломным оказывается начало XXI века: в этот период в ирландской прозе происходит закономерная, хотя и выглядящая неожиданной, смена «носителя» национальной идентичности. Если на протяжении ста лет таким носителем выступал сельский крестьянин, то теперь его место занимает молодой городской житель, студент университета, человек, находящийся в процессе образования и самоопределения. Логика этой замены не случайна: как крестьянин был важен не столько как социальный тип, сколько как воплощение определённого ценностного уклада, так и студент интересует современных ирландских авторов прежде всего как фигура, в которой наиболее остро проявляется поиск идентичности, системы ценностей и места в мире. Студент это субъект в состоянии становления. В условиях «постбумовой» Ирландии, пережившей стремительный экономический рост, а затем столь же стремительный его крах, именно этот тип сознания — ищущего, растерянного, критически настроенного — оказывается наиболее репрезентативным для осмысления вопросов идентичности.

Именно здесь кампусный роман как жанр приобретает принципиальное культурное значение. Университет, в особенности дублинский, с его отчётливо выраженными классовыми иерархиями и исторически привилегированной позицией в ирландском обществе, становится тем сжатым, обозримым пространством, в котором преломляются противоречия всей национальной жизни. Подобно тому как сельская Ирландия в текстах Возрождения служила микрокосмом, в котором проигрывались судьбы нации, учебное учреждение в романах начала XXI века выполняет аналогичную художественную функцию. Эти романы обращаются к вопросам классовой принадлежности, привилегий, морали и поиска идентичности в современной Ирландии, предлагая новую перспективу осмысления «ирландскости». Сам по себе жест замены деревенского пространства университетским — это не просто смена декораций, но смена системы ценностных координат: место стабильности, памяти и укоренённости занимает пространство поиска, рефлексии, конфликта и сомнений.

Все более заметный интерес к кампусу дублинского университета и студенческой жизни как объектам художественного осмысления связан с конкретным историческим событием, обнажившим глубокие противоречия ирландского общества эпохи экономического бума. Ночью 31 августа 2000 года у дублинского ночного клуба «Клуб Аннабел» был до смерти избит восемнадцатилетний Брайан Мёрфи. Четверо молодых людей, обвинённых в его убийстве, происходили из состоятельных семей, обучались в престижном колледже «Блэкрок» и планировали поступить (либо уже обучались) в один из ведущих дублинских университетов. Повышенное общественное внимание к этому делу было сосредоточено на проблеме классового расслоения в Ирландии и на том, что оно свидетельствовало о нравственном и этическом состоянии ирландского общества в период масштабного экономического подъёма, вошедшего в историю под именем «Кельтский тигр».

Прежде чем в ирландской литературе сложился корпус серьёзной прозы, обращённой к жизни привилегированного городского населения, соответствующее культурное пространство было освоено более лёгким жанром. Литературное осмысление жизни состоятельных пригородов Дублина начиналось с газетных колонок: в конце 1990-х годов в ирландской прессе появились сатирические тексты о вымышленном персонаже Россе О'Кэрролл-Келли, которые по сей день пользуются стабильным читательским успехом и периодически переиздаются в книжном формате. В этих коротких, намеренно поверхностных зарисовках воссоздавалась жизнь типичных молодых людей среднего класса, проживающих в обеспеченных районах Дублина, иронично обыгрывался их слэнг, их снобизм и демонстративное потребление. Примечательно, что само имя персонажа содержит скрытую отсылку к социальной среде, которую он воплощает. Английское "Rock" — разговорное прозвище престижной средней школы Blackrock College, акроним которого зашифрован в имени "Ross O'Carroll-Kelly". Этот авторский приём сразу маркировал героя как типажа. Росс был не столько конкретным человеком, сколько живой эмблемой определённого класса.

Культурная роль О'Кэрролл-Келли в становлении серьёзной ирландской литературы, героями которой была, в том числе, и городская привилегированная молодёжь, недооценена: именно он первым сделал этот социальный тип узнаваемым литературным материалом, определив жизнь дублинского среднего класса как достойный предмет художественного изображения. Тем самым газетные колонки невольно подготовили читательское восприятие к той прозе, которая подошла к этому же материалу с принципиально иными художественными задачами. Теперь авторское повествование не было нацелено на то, чтобы высмеять, а скорее отражало стремление понять. Ключевой характеристикой становится не фиксация типажа, а исследование личности. Романы Барри Маккри, Кевина Пауэра, Белинды Маккеон и Салли Руни вырастают из той же социальной среды, которую карикатурно воспроизводили колонки об О'Кэрролл-Келли, однако задаются принципиально иными вопросами. Их волнует не то, каким предстает перед нами современный герой, а то, почему он такой, и что это говорит о современной писателям Ирландии.

Переход от карикатуры к рефлексии во многом обусловлен историческим контекстом. Все четыре романа, анализируемые в данной статье, написаны в эпоху экономического подъёма, либо действие разворачивается в этот период («Кельтский тигр», приблизительно 1995–2008 гг.), а также в период рецессии, последовавшей за его крахом (с 2008 примерно до 2015 г.). Это не случайное совпадение: экономические потрясения, пережитые Ирландией в эти годы, коренным образом изменили как саму ирландскую действительность, так и способ её литературного осмысления. Романы, хронотоп которых связан с периодом бума, а именно «Первый куплет» и «Плохой день в Блэкроке», изображают общество, опьянённое процветанием и утрачивающее ощущение моральных границ. Произведения, обращённые к постбумовой эпохе («Утешение» и «Обычные люди») фиксируют иное состояние: отрезвление, растерянность, поиск новых ориентиров в мире, где прежние обещания оказались несостоятельными. Сопоставление этих двух «волн» внутри одного жанра позволяет проследить, как меняются ценности и тревоги молодого ирландского поколения в зависимости от экономической конъюнктуры.

Первое непосредственное упоминание рецессии в рассматриваемых произведениях встречается в романе Маккеон «Утешение» и звучит намеренно грубо: «Что ты имеешь в виду, куда идут дела? — спросил Том. — Ты не слушаешь радио? Страна в говне» (пер. наш — И.С.)

[11, С. 267][13]

Таким образом, рассматриваемые тексты стремятся охватить меняющееся экономическое и социальное положение Ирландии в начале XXI века одновременно на уровне биографии отдельной личности и на уровне национального нарратива. Как убедительно показывает Сьюзен Кэхил в исследовании ирландской прозы «периода Кельтского тигра»

[2]

Именно эта «переводческая» работа с языка истории на язык личности ярко проявляет себя в двух романах, ставших, по существу, литературными катализаторами возникновения ирландского кампусного романа как жанра. Публикация «Первого куплета» Барри МакКреа в 2005 году и «Плохого дня в Блэкроке» Кевина Пауэра в 2008-м обозначила новый этап в ирландской прозе: оба произведения настаивали на том, что жизнь привилегированного дублинского студенчества является не менее значимым материалом для серьёзного художественного исследования, чем традиционные образы ирландской деревни.

В романе «Первый куплет» главным героем является студент-первокурсник престижного университета Тринити Колледж. В романе прослеживается очевидный диалог с такими произведениями, как «Правила привлекательности» (1987) Брета Истона Эллиса и «Тайная история» (1992) Донны Тартт, исследующими проблему взаимодействия обыденности и интеллектуальных культов. Примечательно, что в этих двух романах-предшественниках литературные культы строятся на основе классической словесности, тогда как в романе Маккри фундаментом культа служит «текст» в самом широком смысле, без особого пиетета перед классической литературой и без разделения на «достойные» и «недостойные» тексты. Иллюстрацией этого служит упоминаемая в романе практика случайного открывания книг с целью гадания (

[10]

С самого начала центральный герой романа Найл Ленихан идентифицирует себя прежде всего через пространство. Его вербальный автопортрет отсылает к богатым южным пригородам Дублина — «левантийской стране» Ранелага, Ратмайнса, Доннибрука, — очерчивая социальные координаты, внутри которых формировалась его личность. Мир Дублина «Кельтского тигра», изображённый в романе, — это мир внешнего процветания, гипермаскулинности и негласных иерархий, описанный впоследствии ещё более жёстко Кевином Пауэром. Найл, однако, существует на двух регистрах одновременно: днём он вписан в привычную студенческую жизнь, ночью же он обитает в подпольном пространстве, которое открывает ему литературный культ. Именно этот культ, а также мучительное влечение к Джону, одному из участников данного культа, становится для Найла точкой входа в «параллельную» реальность, существующую в обход официального фасада дублинской жизни эпохи бума. Ночная, скрытая, неофициальная жизнь, которую обнаруживает для себя герой, оказывается несовместима с унифицированной типичной для его круга линией жизни, которая ожидается от него в нормативном мире южных пригородов. Именно в этом «зазоре» и расхождении рождается главное напряжение романа.

Роман завершается возвращением Найла к прежней жизни в пригородах, однако след, оставленный культом в его сознании, продолжает преследовать его, делая это возвращение психологически незавершённым и внутренне ненастоящим. Подобно Владимиру и Эстрагону в «В ожидании Годо» Сэмюэла Беккета — писателя, чья тень неизбежно присутствует в любом разговоре об ирландской прозе XX–XXI веков, — Найл оказывается обречён проживать свою юность через заданный набор ролей и поведенческих стереотипов, не обретая ни подлинного понимания себя, ни возможности для внутреннего роста. В этой невозможности подлинного выбора заключается главный диагноз романа: «Кельтский тигр» создал общество, в котором внешние возможности расширились до предела, тогда как пространство для подлинного самоопределения осталось ограниченным.

Показательно, что Барри Маккри вырос в одном из состоятельных дублинских пригородов, Долки, и посещал ту же престижную школу «Гонзага», что и рассказчик в его романе

[9][10]

В романе Кевина Пауэра «Плохой день в Блэкроке»

[12][12, С. 14]

Богатство Ирландии эпохи бума и его воздействие на общество осмысляет неназванный повествователь Пауэра в духе хора классической трагедии — голоса, который говорит от имени целого поколения, а не отдельного человека:

«По мере того как заканчивался двадцатый век, мы делали то, чего никто в истории Ирландии никогда не делал. Мы выясняли, как быть богатыми. (...) Мы знаем, конечно, что это закончится, наш золотой век, наша

[12, С. 35]

В этом пассаже обнаруживается принципиальное для романа смысловое противоречие: голос хора говорит о хрупкости и обречённости «золотого века». Герой транслирует это понимание как давно присутствующее в коллективном сознании, и, тем не менее, это знание не приводит к действию или попыткам что-либо изменить. Процветание оказывается одновременно осознаваемой иллюзией и неодолимым соблазном. Именно в этой коллективной нравственной инерции и заключается, по мнению Пауэра, главный диагноз общества «Кельтского тигра».

«Плохой день в Блэкроке», таким образом, претендует не только на роль романа взросления с элементами современной драмы и триллера, но и на роль произведения о нации в поворотный момент её истории. Роман исследует то, как экономическое процветание принесло молодым ирландцам свободу и привилегии, не снабдив их соответствующей системой нравственных координат. Пауэр показывает как материальная избыточность подрывает само чувство социальной ответственности, но не отказывает при этом своим героям ни в понимании, ни в сочувствии.

Разобщенность, дихотомия и противоречия ирландского общества также ярко проявлены авторами через противопоставление Ирландии сельской и Ирландии городской.

Поскольку изобретение ирландской сельской местности в качестве аутентичного национального пространства на протяжении более ста лет служило характерной чертой ирландского искусства, образы деревни страны продолжают занимать прочные позиции даже в тех произведениях ирландской литературы, которые по своим задачам направлены на преодоление укоренившихся стереотипов. В этом отношении показательна роль Йейтса в поддержании неизменного интереса к сельской тематике: его требование «контакта с почвой» как условия подлинного творчества оказалось исключительно плодотворным для ирландской литературной традиции

[12]

В романе Пауэра семья Калхейн, несмотря на подчёркнуто городское дублинское происхождение, владеет летним домом на вымышленном западном острове Инисфолл — топониме, неслучайно перекликающемся с йейтсовским озёрным островом Иннисфри. Безымянный повествователь в финале романа несколько раз возвращается к образу-обещанию: «Я пойду на Инисфолл», — воспроизводя ритмически-заклинательный настрой знаменитого стихотворения Йейтса «Островок на озере Иннисфри»

[2][12, С. 235][2, С. 8]

Роман «Первый куплет», в отличие от остальных рассматриваемых произведений, предлагает наиболее детализированный образ Дублина и его пригородов. Названия улиц прочерчивают маршруты персонажей по городу; Найл, Сара и Джон используют опыт Дублина как пространство личностной навигации. Литературный культ помогает им ориентироваться в городе — и вместе с тем остаётся в нём чужеродным элементом, превращая привычную городскую среду в источник постоянного беспокойства: «[Джон] отказался от попытки ориентироваться в городе самостоятельно, и мы снова поддались книгам. Мы шли через холодную ночь, не говоря ни слова, меняя маршрут в соответствии с пассажами, которые выбирали на каждом повороте» (пер. наш — И.С.)

[10, С. 186]

В романе «Утешение» Белинды Маккеон

[11][3, С. 156-157]

В романе «Обычные люди» Салли Руни противоречие сельского и городского обозначено с первых страниц: Конелл Уолдрон происходит из маленького городка на западе Ирландии, а Марианна Шеридан, несмотря на принадлежность к богатой семье, до поступления в Тринити колледж также жила в провинции. Их взаимодействие в пространстве дублинского университета выстраивает сложную топографию классовых и культурных различий, сохраняющихся даже по мере того, как студенты осваивают новую городскую идентичность. Критики, в частности из Routledge Companion to Twenty-First-Century Irish Writing, характеризуют стиль и эстетику Руни как примечательное выражение неолиберальной субъективности, в рамках которой уязвимость и забота о другом выступают неожиданными нравственными ресурсами посткризисного ирландского общества

[3, С. 205]

3. Заключение

Появление ирландского кампусного романа в первые десятилетия XXI века знаменует значимый сдвиг как в тематике ирландской прозы, так и в самих представлениях об ирландской идентичности. Рассмотренные четыре романа объединяет стремление освоить новые пространства ирландского опыта — городские, университетские — и осмыслить их с той же художественной серьёзностью, с какой предшествующие поколения писателей подходили к крестьянству и деревне. Вместе с тем, как было показано выше, аграрная ирландская память не уходит бесследно: она продолжает определять поведение и самоощущение персонажей — особенно отчётливо в «Утешении» Маккеон и «Плохом дне в Блэкроке» Пауэра.

Ни один из анализируемых романов не претендует на статус «национального нарратива» в традиционном смысле, однако все четыре стремятся зафиксировать и передать

[4]

The additional file for this article can be found as follows: