1. Введение

В период Японо-китайской войны (1937–1945) новое развитие получает тенденция придания поэзии «массового характера», запущенная Китайским поэтическим обществом (Чжунго шигэ хуэй 中国诗歌会) ещё в 1930-е гг. На волне общего увлечения левыми идеями китайские коммунисты (и тяготеющие к ним авторы) начинают продвигать использование местных идиомов (термин «идиом» используется здесь и далее как функциональное обозначение естественно-языковой знаковой системы без указания на её конкретный социолингвистический статус в ситуации его подвижности / неполной определённости). Отчасти это порождалось увлечением советской идеей «языкового федерализма» [1, С. 81] и одновременно идеей «массовизации» (дачжунхуа 大众化) языка и литературы.

В эти годы признанный лидер Лиги левых писателей Цюй Цюбо 瞿秋白 (1899–1935) формулирует тезис о необходимости поощрять использование региональных вернакуляров, а также включать элементы местных идиомов в письменный стандарт или даже писать полностью на местном идиоме (фанъянь 方言) [9, С. 13].

Непосредственно в годы войны и сразу после её завершения популяризация т. н. «новой поэзии» (синь ши 新诗, т. е. поэзии современных форм) соединилась с попытками продвижения «народных песен», имитировавших фольклорные образцы. Отметим, что в эти же годы в Гонконге, также при поддержке прокоммунистически настроенных авторов, активно развивалось типологически сходное движение [3], участники которого, считали, что локальный идиом способен достигать «масс» в районах его распространения в той степени, в какой стандарт не может.

Изучение поэтической практики авторов, писавших на нормативном китайском языке (НКЯ) в 1940-е гг., способно продемонстрировать текстовую механику «массовизации» как реализации доминирования устного над письменным, которое проявляется в т. ч. через выход за пределы норм стандартного (нормативного) идиома (в ситуации, когда стандарт ассоциируется с письменным, а нестандартные разновидности — с устным).

2. Методы и терминологический аппарат

В данной работе для обозначения локальных идиомов проблемного статуса мы будем пользоваться термином «тополект» [2]. Поскольку, большинство тополектных текстов используют ту же систему письма, что и стандартный (нормативный) китайский язык (НКЯ), а письменная система, используемая для их записи, отличается низкой степенью «фонетичности» [7, С. 119–120], для оценки степени «тополектизации» следует использовать лексический критерий: если письменный текст включает в себя столько же маркированно тополектных единиц, что и разговорная речь на соответствующем тополекте, то его необходимо рассматривать как написанный на отдельной разновидности письменного языка.

В целом поэтические и другие тексты на письменных формах тополектов могут различаться по количеству содержащегося в них тополектного материала, представляя собой континуум. На одном конце находятся тексты, написанные в основном на современном НКЯ, но всё же включающие в себя одну или несколько лексических единиц тополекта. На другом — полностью написанные на тополекте тексты, которые невозможно прочитать и понять, владея только НКЯ.

Если в тексте доля тополектных единиц (слогоморфем) довольно низка (не более 5–6% для несеверных тополектов) и он предназначен для читателя или слушателя, недостаточно владеющего тополектом, можно говорить о включении отдельных тополектных лексических элементов в текст на стандартном (нормативном) идиоме. Мы предлагаем использовать для такого рода включений термин тополектная эпентеза — по аналогии с эпентезой в фонологии.

При эпентезировании в фонологии не происходит качественного изменения звуков в звукосочетании, т. к. изменяется лишь фонемный состав слова [4]. Эпентетически маркированные формы имеют гетерогенный характер: одни из них настолько устоялись, что могут быть признаны нормативно-приемлемыми, другие же, как указывает А. Бронштейн, «ассоциируются с менее образованной речью» [6, С. 230], однако критерии «нормативности» эпентезированных форм в целом настолько размыты, что предстают взаимопроницаемыми.

Тополектная эпентеза — вставка на лексическом уровне маркированно тополектных морфем / лексем / фразем — также характеризуется неоднозначным статусом отношения к норме (тополектные эпентезы могут быть расположены вдоль скользящей шкалы их допустимости в текстах на нормативном языке). В целом тополектная эпентеза ассоциируется с устной формой бытования тополекта, противопоставленной норме (в т. ч. часто как непрестижная, «низкая» языковая разновидность).

Тополектная эпентеза ни в коем случае не представляет собой окказионализм, использующийся исключительно в условиях конкретного контекста как средство художественной выразительности или языковой игры, т. к. речь идёт о регулярной инкрустации одних и тех же тополектных элементов в тексты на стандартном (нормативном) идиоме разными авторами.

Тополектное эпентезирование расширяет, но не расшатывает норму, реализуя её нормативную вариативность через допущение нескольких равноправных вариантов одной единицы / сочетания единиц или двух и более вариантов, один из которых считается ведущим, а другой — дополнительным. Это явление сопоставимо с множественностью равностатусных вариантов записи одной и той же лексемы / морфемы и множественностью вариантов её озвучивания, возникающих в многоязычном обществе при использовании письменности низкой степени «фонетичности».

Тополектная эпентеза семантически эквивалента единице стандарта, но обостряет диалогичность дискурса, повышает момент игры, служит созданию подтекста и в этом смысле может считаться одной из форм реализации поэтической функции языка по Р. О. Якобсону [5].

Рассматривая тополектную эпентезу как проявление межъязыкового взаимодействия в письменном тексте, можно заключить, что её широкое использование служит маркером совершаемого в тексте выхода за пределы стандартного (нормативного) идиома автором-билингвом, который конструирует тем самым модель гибридного идиома.

Внутри китайского левого движения вызревает подспорье как для практики создания чисто тополектных текстов, так и для регулярного использования тополектных эпентез (вписывания тополекта). Обратной стороной этого процесса становится активизация практики озвучивания текстов на разговорном языке.

В данном исследовании мы рассмотрим один, довольно поздний, пример относительно последовательного употребления тополектной эпентезы — поэму Ли Цзи 李季 (1922–1980) «Ван Гуй и Ли Сянсян» (Ван Гуй юй Ли Сянсян 王贵与李香香) — и проанализируем её текст на предмет описания разных типов тополектных включений.

3. Анализ текстового материала

Поэма «Ван Гуй и Ли Сянсян» была впервые опубликована летом 1946 г. в юйлиньской 榆林 газете «Саньбяньбао» 三边报 под заголовком «Красный флаг установлен в Сыянване» (Хунци чашан сыянвань 红旗插上死羊湾). В сентябре того же года она частями выходила в Яньане, в приложении к газете «Цзефан жибао» 解放日报 под новым заглавием — «Ван Гуй и Ли Сянсян». Публикация 22, 23 и 24 сентября 1946 г. сопровождалась небольшой вступительной статьёй от редколлегии. Текст поэмы был особо отмечен отделом пропаганды ЦК КПК и транслировался на китайском и английском языках новостным агентством Синьхуа. Впоследствии он был переработан для сцены. Поэма Ли Цзи воспринималась как прототипический образец «массовизированной» (дачжунхуа 大众化) поэзии / «фольклоризации» китайской «новой поэзии» (синьши миньгэхуа 新诗民歌化).

Сам поэт происходил из уезда Танхэ 唐河 пров. Хэнань, его родным идиомом был один из чжунъюаньских диалектов северокитайского (гуаньхуа 官话), однако поэма писалась в Яньане, который находится в зоне распространения тополекта цзинь 晋.

До 1980-х гг. идиом цзинь считался диалектом / группой диалектов северокитайского. В 1985 г. Ли Жун 李荣 предложил рассматривать цзинь как отдельную тополектную единицу (т. е. идиом более высокого уровня). Для Ли Жуна главным был фонологический критерий: диалекты цзинь сохранили входящий тон (жушэн 入声) как отдельную тональную категорию, всё ещё отмеченную гортанной смычкой, как в тополекте у 吴, и отличаются в этом отношении от разновидностей северокитайского. Некоторые лингвисты впоследствии приняли эту классификацию. Тем не менее ряд ученых до сих пор не согласен с тем, что цзинь следует рассматривать как отдельный тополект [8, С. 74–75].

В лексическом и грамматическом отношении цзинь значительно отличается от стандартного (нормативного) идиома (НКЯ). Например, в цзинь активно используются нехарактерные для НКЯ продуктивные модели словообразования с использованием префиксов гэ- 圪 [kəʔ], хэй- 黑 [xəʔ], ху- 忽 [xuəʔ] и жу- 入 / 日 [ʐəʔ], а также небинарная, а тернарная система дейктических местоимений. Кроме того, в цзинь имеется ряд слов, которые, очевидно, произошли путём разложения однослога и превращения его в двуслог с добавлением звуковой эпентезы [l] между слогами (ср. [pəʔləŋ] < бэн 蹦 [pəŋ] ‘прыгать’, [tʰəʔluɤ] < то 拖 [tʰuɤ] ‘тащить’ и др.), что типично для многих северокитайских идиомов (кулун 窟窿 < кун 孔 ‘отверстие’), однако не в таком объёме.

Сознательный выбор в пользу использования цзинь в тексте «Ван Гуй и Ли Сянсян» никак не обосновывается в метатекстах, где язык поэмы называется «языком масс» (цюньчжун юйянь 群众语言) или содержащим «простонародную лексику» (миньцзянь цыхуэй 民间词汇) [11]. При первой публикации, в сопроводительной статье, редактор приложения к «Цзефан жибао» Ли Синь 黎辛 писал о поэме так: «Её самая большая и важная особенность заключается в свободной, живой форме, в использовании народного разговорного языка (миньцзянь дэ коуюй 民间的口语) и образов для выражения всех аспектов жизни и идей народа. Люди, работавшие и жившие в приграничных районах, легко видят, что в этом тысячестрочном повествовании автор использовал множество оригинальных фраз и строф народных песен шуньтянью» [12] (шуньтянью 顺天游, также синьтянью 信天游 — песенная форма на севере пров. Шэньси, род частушек на лирические или повествовательные темы). Слово фанъянь 方言 (тополект) нигде не фигурирует.

Поэма Ли Цзи и большая часть других его работ периода гражданской войны были написаны в так называемых «трёх приграничных районах» (Саньбянь 三边, т. е. на стыке пров. Шэньси, Ганьсу и Нинся) на крайнем северо-западе пров. Шэньси, к югу от пустынного плато Ордос. Ли Цзи провёл там период с 1942 по 1947 гг., работая учителем начальной школы, письмоводителем в уездном аппарате и редактором местной газеты «Саньбяньбао». Он часто перемещался между уездными центрами Динбянь 定边, Цзинбянь 靖边 и Яньчи 盐池 и активно занимался сбором и записью песен шуньтянью — общий корпус собранных им текстов составляет 3000 стихотворений [14, C. 144].

Ли Цзи и другой автор, Тянь Цзянь 田间 (1916/1917–1985), много сделали для сбора и фиксации фольклорных поэтических текстов. Одним из продуктов их трудов стал сборник народных песен, собранных Тянь Цзянем в Шаньси-Чахар-Хэбэйский советском районе в 1945 г. [13]. Ли Цзи направлял свои усилия исключительно на сбор шуньтянью, которые казались ему идеальной формой нарративной поэзии [10, С. 498]. Именно с учётом этой повествовательной природы Ли Цзи и избрал форму, имитирующую шуньтянью, для своей собственной поэмы.

Отдельные фрагменты поэмы заимствуют строки из фольклорных текстов без каких-либо изменений. Поэма состоит из примерно четырёхсот рифмованных двустиший. Стихотворный размер поэмы — семисложник (с вариациями в виде восьми- и девятисложных строк при использовании редуцированных слогов с неполной тоновой реализацией). Тексты шуньтянью характеризуются сплошной концевой рифмовкой, воспроизводящейся в поэме Ли Цзи.

Кроме того, в тексте «Ван Гуй и Ли Сянсян» присутствует значительное число тополектных эпентез. Приведём несколько примеров (см. табл. 1, чтения указаны в соответствии с нормой НКЯ):

В тексте «Ван Гуй и Ли Сянсян» используется большое количество слов, образованных по моделям, характерным для говоров цзинь, — с использованием суффиксов -цзы 子 (гоутуйцзы 狗腿子 ‘холуй’), -р 儿 (чайр 柴儿 ‘дрова, хворост’), -тоу 头 (дитоу 地头 ‘земля’) и через повтор основы (редупликацию) с добавлением уменьшительно-ласкательного значения: баньбань 瓣瓣 ‘лепесточек’, мяомяо 苗苗 ‘росточки’ и др. Также используется модель редупликации ААВ: шаньшанья 山山崖 < шанья 山崖 ‘обрыв’ и др.

Кроме того, мы видим специфическое употребление частицы лай 来 как эвфонической частицы, вводимой в строку (перед цезурой) для получения нужного слогового ритма (3 + 4 / 4 + 3): мэйю чи лай мэйю чуань 没有吃来没有穿 ‘нечего есть, нечего надеть’; няньсуй сяо лай кутоу чжун 年岁小来苦头重 ‘лет немного, а горя – полный воз’. Строки поэмы также отмечены типично диалектным употреблением конечной модальной частицы ли 哩, которая в утвердительных предложениях подчёркивает утверждение и стремление убедить собеседника, а в вопросительных – риторический характер вопроса. Её аналог в НКЯ — частица нэ / на 呢; отметим, что во всём тексте поэмы она не встречается ни разу.

4. Заключение

Таким образом, в ходе исследования поэмы Ли Цзи «Ван Гуй и Ли Сянсян» выявлено значительное влияние тополектной эпентезы на формирование поэтического языка, который стремился отразить народные реалии и создать близость к потенциальной аудитории. Использование местного идиома служит важным маркером «массовизации» текста, подчёркивая доступность для широкой публики. В контексте языковых экспериментов военных лет и последующего культурного движения, акцент на устной традиции стал не просто эстетическим выбором, но и политическим заявлением, направленным на укрепление связи между автором и его читателем.

Линия Ли Цзи, связанная с сознательным использованием тополектной эпентезы, развивалась, в куда более скромной форме, и другими авторами рифмованной поэзии, имитирующей народную, — Тянь Цзянем в «Жун Гуаньсю» (Жун Гуаньсюй 戎冠秀, 1948) и «Вознице» (Ганьчэ чжуань 赶车传, 1949), Чжан Чжиминем 张志民 (1926–1998) в «Сетованиях Вана Девятого» (Ван Цзю суку 王九诉苦, 1947) и «Неубиваемом» (Сыбучжао 死不着, 1947), Жуань Чжанцзином 阮章竟 (1914–2002) в «Западне» (Цюаньтао 圈套, 1947) и «Водах реки Чжанхэ» (Чжанхэ шуй 漳河水, 1949). Любопытно, что в этих текстах всегда фигурировали северные идиомы, в то время как их авторы, в частности Тянь Цзянь и Жуань Чжанцзин, происходили из других тополектных областей (пров. Аньхуэй и пров. Гуандун соответственно); эти авторы ассоциировали себя с левым, коммунистическим, лагерем, база которого располагалась в северных районах. Тополект играл в данном случае роль средства выявления социальной, а не локальной идентичности.

Анализ тополектных включений в тексте показывает, что Ли Цзи, используя элементы местного идиома, не только подчёркивает идентичность субъекта нарратива, но и создает гибридный идиом, который отражает влияние идеи «языкового федерализма». Этот подход не только расширяет границы нормативного языка, но и способствует формированию нового литературного дискурса, в котором устные и письменные традиции сосуществуют и взаимодополняют друг друга. Исследование поэтической практики в контексте тополектной эпентезы открывает новые горизонты для понимания динамики китайской литературы и языка в условиях социальных и культурных изменений.

The additional file for this article can be found as follows: