1. Введение

После появления в журнале «Новый мир» в 1962 году рассказа «Один день Ивана Денисовича» читатели восприняли А.И.Солженицына как писателя, показавшего миру до сих пор незнакомую им лагерную страну. Главный редактор журнала А.Т.Твардовский писал, что «появление А.И.Солженицына в нашей литературе весьма знаменательно», что «ни одно новое литературное явление уже не может быть рассматриваемо без сопоставления с этим художником слова» [1, С. 241–258]. А.И.Солженицын принес в литературу смелость и новизну. Он правдиво изобразил тяжёлое положение крестьян и заключенных. Писатель показал в своих произведениях, что существует особый вид языкового жаргона, связанный с маргинальной культурой. Этот термин ввел один из основателей чикагской школы, американский социолог Роберт Парк. По его словам, понятие маргинальность (от лат. margo — край, граница, предел) означает «положение индивидов, находящихся на границе двух различных, конфликтующих между собой культур» [2, С. 881–893].

Проблему маргинальной личности рассматривал в своих работах ученик Парка — Э.Стоунквист. Он считал, что наиболее важной чертой маргинального человека является его «гибридность» [3]. В работах русских философов и социологов (Е.Н.Стариков, В.А.Шапинский, А.И.Атоян) маргинальность рассматривается как обрыв социальных связей и как утрата своего социального статуса [4].

Изучение просторечия, жаргона и арго началось относительно недавно. Тем не менее они очень часто употребляются в художественных текстах, где служат средством индивидуализации персонажей.

Жаргонизмы, находясь за пределами литературного языка и обслуживая достаточно узкую группу носителей национального языка, используются в художественном тексте в целях создания образа персонажа — представителя особой субкультуры или как средство создания экспрессии в тексте на базе нормативного литературного языка.

2. Методы и принципы исследования

Заключенные лагерей принадлежали к разным слоям общества. Они имели различный уровень образования, отличались друг от друга религиозными и политическими взглядами. Именно поэтому лагерный язык представляет собой некий лингвистический конгломерат, в состав которого вошли профессиональный и ремесленный жаргон, официальная лексика, просторечие, воровской жаргон и арго. Просторечная лексика и лагерный сленг являются взаимодополняющими друг друга категориями, поэтому их сложно разграничить. В этой статье мы постараемся дать классификацию лагерной лексики, используемой А.И.Солженицыным в рассказе «Один день Ивана Денисовича» и в романах «В круге первом» и «Архипелаг ГУЛАГ», а также рассмотрим способы образования лагерных имен существительных. Нами использованы описательный и сравнительно-сопоставительный методы исследования.

3. Обсуждение

Тюремный жаргон или арго существует с глубокой древности. Он возник как реакция заключенных на враждебное отношение к ним общества. В «Универсальном дополнительном практическом толковом словаре» И.Л.Мостицкого выделяется несколько функций тюремного арго: конспиративная, опознавательная, номинативная и эмоционально-выразительная. Конспиративная функция служит для того, чтобы скрыть информацию от посторонних. Опознавательная помогает заключенным узнавать друг друга. Номинативную функцию несут слова, употребляемые для обозначения предметов и явлений, для которых не существует эквивалента в литературном языке. Эмоционально-выразительная функция заключается в стремлении самоутвердиться и снять стресс [5]. Тюремный жаргон не имеет собственной грамматики и отличается от литературного языка только по лексическому составу. Арготические номинации всегда точны и выразительны и несут в себе экспрессивный характер. Например: «перо» — нож, «намордник» — решетка на окне, «капуста» — деньги, «вертухай» — надзиратель и др. [6].

Рассказ «Один день Ивана Денисовича» написан языком простого лагерного заключенного. Здесь переплетаются просторечия, диалектизмы, лагерная лексика и тюремный жаргон. Иногда писателем используются такие слова, значение которых не совсем понятно читателю: «шмон», «шестерка», «доходяга», «кондей», «параша». К ним А.И.Солженицын приводит пояснения в конце рассказа [6, С. 114–115]. Например: «Тут скомандовали пройти на шмон следующей пятёрке» [6, С. 87]. «Шмон (блатн.) — обыск» [6, С. 115]. «Перепишут опоздавших — и в кондей» [6, С. 75]. «Кондей (блатн.) — карцер. Без вывода — содержат, как в тюрьме. С выводом — только ночь в карцере, а днем выводят на работу» [6, С. 115]. Такие слова и выражения были необходимы писателю, чтобы показать жизнь и порядки в лагере.

Одно из самых известных произведений А.И. Солженицына — «Архипелаг ГУЛАГ». Оно было задумано через несколько лет после освобождения из лагеря. Заглавие романа — это реминисценция на труд А.П.Чехова «Остров Сахалин», посвященный тюрьмам и колониям этого острова. В произведении А.П.Чехова в основном описывается состояние тюремных медицинских учреждений, а в романе А.И.Солженицына приводится полный анализ всей жизни заключенных. Лексические единицы, использованные писателем в «Архипелаге ГУЛАГе», экспрессивно окрашены. Автор подробно разбирает язык заключенных в девятнадцатой главе третьей части романа «Архипелаг ГУЛАГ», которая имеет подзаголовок «Зэки как нация (Этнографический очерк Фан Фаныча)». В ней писатель дает определение термина зэк и разъясняет читателю, чем отличается лагерная лексика от тюремного жаргона и арго. «До 1934 года официальный термин был «лишённые свободы». Сокращалось это как л/с. Но с 1934 года термин заменили словом «заключённые». При этом сокращённо стали писать з/к (зэ-ка). Это сокращенное слово так часто произносилось, что постепенно все привыкли и даже начали склонять его по падежам и числам. Кроме того, на разных островах и в разных местностях стали его по-разному переиначивать: в Норильске говорили «Захар Кузьмич», в Карелии больше «зак» (это верней всего этимологически), в Инте — «зык». А на Колыме — «зэк». Этот последний вариант и вошёл в литературный язык. Пишется же это слово через «э», а не «е» потому, что иначе нельзя обеспечить твёрдого произношения звука «з» [7, С. 405–406]. Далее автор доказывает, что зэки составляют особую отдельную нацию с определенной общей территорией, экономическим укладом, общностью культуры и языка. Опираясь на материалы «Толкового словаря живого великорусского языка» В.Даля, А.И.Солженицын пытается доказать народность языка зэков и его эмоциональную насыщенность. Таким образом, можно утверждать, что язык зэков ориентирован на стихию устной речи, которую всегда можно услышать в «гуще народной», где, ещё сохранилось живое слово, «невыжженное» и «невытоптанное» иноязычными заимствованиями.

Особо следует отметить роман А.И.Солженицына «В круге первом». Он отличается от предыдущих произведений в первую очередь стилем и лексикой. Если в рассказе «Один день Ивана Денисовича» преобладает просторечие и тюремный жаргон, то «В круге первом» — лагерная лексика, включающая в себя как литературный язык, так и тюремное арго. Действие романа происходит в спецтюрьме «Марфино», где отбывают заключение бывшие ученые. Несомненно, их язык кардинально отличается от языка простых крестьян.

Многие слова являются именами существительными, в основном они имеют пренебрежительный экспрессивный оттенок. Для выражения презрения зачастую используются образы животных, например, «шакал» — вор или «волк» — закоренелый заключенный, информатор: «Небольшая группа работяг жила на шарашке в отдельной комнате, отдельно проводила досуг, и когда Нержин стал нахаживать к Спиридону — Спиридон и его соседи по койкам дружно определили, что Нержин — волк и рыскает за добычей для кума» [8, С. 486].

Большинство слов образовано при помощи суффиксов -ик, -чик, -щик: «бытовик» — заключенный, осужденный за домашнее преступление, «двойник» — двойной агент, «крестик» — лицо, осужденное по религиозным мотивам, «указчик» — заключенный, осужденный за нарушение постановления правительства, «отказчик» — отказывающийся работать и т.д.

Достаточно большую группу представляют слова, образованные при помощи суффиксов -к-, -ов- и -к-: «вольняшка» — штатский наёмный рабочий, «шалашовка» — женщина легкого поведения, «пайка» — минимальный гарантированный рацион питания, «прожарка» — дезинфекция одежды, «запретка» — запретная зона, «мостырка» — симуляция и др. Например: «Руська быстро научился. За шарашку он держался как за дом отдыха — в лагерях ему пришлось хлебнуть много бед, о которых он рассказывал теперь с весёлым азартом: как он доходил в сырой шахте, как стал делать себе мостырку — ежедневную температуру, нагревая обе подмышки камнями одинаковой массы, чтобы два термометра никогда не расходились больше чем на десятую долю градуса (двумя термометрами его хотели разоблачить)» [8, С. 340].

Небольшое количество слов встречается с суффиксами -аг-/-яг-, -ач-: «блатяга» — преступник, живущий по «блатным» законам, «работяга» — обычный заключенный, выполняющий каторжные работы общего назначения на зоне, «доходяга» — крайне изможденный, обессилевший человек, «стукач» — информатор, «строгач» — одиночная камера строгого режима и др. Например: «Не обличив прямо, не поймав на доносе, но и не сомневаясь, что он стукач, — одни Сиромаху избегали, иные считали безопаснее с ним дружить, играть в волейбол, говорить «о бабах» [8, С. 592].

Ещё один способ образования существительных лагерной лексики – семантическое расширение. Слово приобретает новое значение путем расширения уже существующего. Например: «сфинкс» — охранник, «фитиль» — морально и физически истощенный заключенный, «фрайер» — неопытный и наивный человек обычно не с уголовного мира.

К особой категории относятся лагерные топонимы, образованные в результате сокращения основ: Рехлаг, Дубровлаг, Озерлаг, Степлаг, сложные слова, одна из основ которых спец- или опер- : спецбарак, спецодежда, спецзадание, оперуполномоченный.

Следует отметить, что некоторые лагерные лексемы, использованные А.И.Солженицыным, вошли в толковые словари русского языка, о чем свидетельствует то, что их значения можно найти в обычных толковых словарях. Например: «Бедолага (прост.) — бедняга, неудачник» [9, С. 36].

Рассмотрим также глаголы, большую часть которых составляют воровские жаргонизмы, которые использовались заключенными ещё в дореволюционное время: заначить, темнить, стучать, то есть их значения давно известны за стенами тюрьмы и лагеря. Например, «Мастерка так просто бросить нельзя. Может, завтра Шухов не выйдет, может, бригаду на Сацгородок затурнут, может, сюда ещё полгода не попадёшь — а мастерок пропадай? Заначить так заначить!» [6, С. 76]. Также лагерные глаголы, появившиеся в эпоху сталинских репрессий: «шестерить» — работать прислугой, т.е. шестёркой, «ошарашиться» — привыкать к жизни шарашки, «раскурочить» — лишать кого-либо имущества [10]. «Кто в зоне остаётся, ещё так шестерят: прочтут на дощечке, кому посылка, встречают его тут, на линейке, сразу и номер сообщают» [6, С. 89]. Особенно многочисленны в произведениях А.И.Солженицына глаголы, в которых произошли семантические изменения. К этой группе относятся слова «капнуть» — донести информацию, «закосить» — получить отгул, «загнуться» — умереть, «зацепиться» — получить хорошую работу, «завалить» — сообщить и др. Например: «Но он сам остерегался своих собственных надзирателей и собственных заключённых: кой-кто из них состоял на осведомительной службе и мог на Климентьева же капнуть» [8, С. 277].

4. Заключение

Подводя итоги данной статьи, можно сказать, что нами успешно определены роль и значение лагерной лексики в творчестве А.И. Солженицына, показаны специфические особенности языка писателя, разделены понятия лагерной лексики и тюремного жаргона. Также нами рассмотрены основные способы образования имен существительных лагерной лексики. Язык зэков ориентирован на стихию устной речи, которую всегда можно услышать в «гуще народной», где ещё сохранилось, по мнению А.И. Солженицына, живое слово, «невыжженное» и «невытоптанное» иноязычными заимствованиями.

The additional file for this article can be found as follows: