1. Введение

Задача по изучению китайской публицистики 2021 г. о Ф.М. Достоевском выбрана не случайно. Именно тогда достоевисты всего мира отметили 200-летие со дня рождения великого русского писателя, и Китай не стал исключением. На эту годовщину пришёлся пик публицистической активности Китая вокруг имени Достоевского. По данным сервиса CNKI, который является аналогом российского eLIBRARY, в 2021 году, без учёта перепубликаций, Достоевскому было посвящено 8 статей в официальных печатных и электронных СМИ, в то время как уже в 2022 году публицистика упоминает имя Фёдора Михайловича лишь единожды, и то в контексте эпилепсии, в статье на медицинскую тематику.

2. Основная часть

Для начала определимся с понятийным аппаратом и расширим данное словарём Д.Э. Розенталя понимание «клише» как «речевой стереотип, готовый оборот, используемый в качестве легко воспроизводимого в определенных условиях и контекстах стандарта» [1], включив в определение сложившиеся традиции, методы и подходы. Таким образом, в работе будут рассмотрены не только речевые клише, но и идейные стереотипы, а также ставшие традиционными структурные штампы, характерные для ненаучных публикаций о Достоевском в КНР.

Было замечено, что все рассмотренные статьи из официальных периодических изданий имеют типовую структуру в виде введения, основной части и заключения. Забегая вперёд, скажем, что во вступительной части пяти из восьми публикаций подчёркивается авторитетность и высокое положение фигуры Достоевского в международных литературных кругах. Например, статья «Достоевский в эпоху клипового сознания» [2] начинается с того, что автор называет произведения великого русского писателя «глубочайшими», подчёркивает принадлежность Достоевского к Золотому веку русской литературы и ставит Фёдора Михайловича на одну ступень с Толстым.

Тот же подход прослеживается и в статье «Много продаётся и часто цитируется» Мо Цзя (莫嘉), которая начинается с оценки Достоевского как «…самого влиятельного писателя за последние 200 лет, произведения которого были переведены на более, чем 170 языков мира» [3]. В начале статьи «Читая боль Достоевского» говорится: «Достоевский был одной из самых ярких звезд русской литературы XIX века, представителем Золотого века русской литературы, наряду с Толстым» [4, С. 1]. В статье «Как мы вспоминаем ушедших» автор называет Достоевского «непревзойдённой вершиной в истории мировой литературы» [5, С. 1].

Считаем, что будет небезынтересным выстроить некий собирательный образ Фёдора Михайловича и его творчества, опираясь на материалы китайской достоевистики, для последующего сравнения полученных результатов с «типовым» Достоевским в публицистическом дискурсе.

Например, автор кандидатской диссертации «Кто же является бесами в романе “Бесы”» [6] представляет Достоевского как почвенника и активного участника политических процессов страны. В статье «Достоевский в Китае (1949-1979)» [7] исследователь Дин Шисинь (丁世鑫) применяет по отношению к Фёдору Михайловичу такие эпитеты как «гуманист» и «реалист в высшем смысле». В статье «Братья Карамазовы: суждения за и против» [8] китайский исследователь Чжан Бяньгэ (张变革) определяет Достоевского как философа, который занимается разгадкой человеческой тайны и ищет человеческое в человеке.

Что касается современной китайской публицистики, то в ней акцент делается не на внутреннее, как-то: политические, религиозные или философские убеждения Достоевского, а на внешнее: общеизвестные и наиболее громкие факты биографии. Почти все рассмотренные нами публицистические работы включают указания на те или иные события жизни Достоевского, которые наводят читателя на мысль о его тяжёлой и многострадальной судьбе. Например, в статье «Достоевский в эпоху клипового сознания» [2] сообщается, что после ссылки в Сибирь и прохождения через тяжёлые лишения и страдания, сознание Достоевского становится особенно религиозным, что находит отражение в романе «Униженные и оскорблённые» с его подробным и обильным описанием человеческих страданий и несчастий. Работа «Читая боль Достоевского» [4] включает основные вехи биографии, а заканчивается подробным описанием болезни и деталей смерти и похорон русского писателя. В публикации «Фантазии в каждом событии человеческой истории» [9] приводятся строки из переписки Ф.М. Достоевского с его старшим братом, где русский писатель сообщает о трагической смерти отца, и о том, что их семье следует быть крепкими духом перед лицом наступившей беды.

По мнению китайских публицистов, произведения Достоевского, являясь отражением жизни автора, преисполнены болью и страданиями. Китайская публицистика сходится во мнении, что русский мастер художественного слова работает в мрачных тонах, а его произведения тяжело воспринимаются и гнетут психику читателя, оставляя давящее впечатление. В статье «Много продаётся и часто цитируется» [3] приводятся слова Достоевского о том, что коренное отличие русского народа – это потребность страдания везде и во всем. «Видимо поэтому литература Достоевского наполнена страданиями, бедностью, смертью», – заключает китайский автор.

Произведя выжимку из публицистического нарратива о Достоевском, можно получить определённый образ русского писателя: во-первых, это человек нелёгкой судьбы и великий мастер слова, а, во-вторых, поборник прав и интересов, униженных и оскорблённых. Очевидно, что столь утрированная и упрощённая подача Достоевского, характерная для публицистического дискурса, заметно отличается от понимания Достоевского в научных кругах.

Что касается укоренившихся речевых штампов, то следует заметить, что их удалось обнаружить в 5 из 8 статей. Первое речевое клише – это выражение «Толстой проявил ширину русской души, а Достоевский – её глубину», которое широко используется не только в публицистике, но и в достоевистике Китая. Не менее широкое распространение получила и высказывание знаменитого китайского писателя Лу Синя (鲁迅) «Достоевский – великий дознаватель человеческих душ». Цитирование знаменитых слов Д.С. Мережковского «Толстой и Достоевский – эти две вершины русской культуры…» [10, С. 477] было замечено в 3 из 8 статей.

Что касается содержания заключительной части рассмотренных нами публикаций, то можно констатировать наличие разнообразия и плюрализма подходов. Например, в статье «Достоевский в эпоху клипового сознания» [2] автор сообщает, что в эпоху мессенджеров и социальных сетей даже сами разговоры о Достоевском кажутся нелепыми и странными. И это связано не с качеством текстов Достоевского, а с качеством современных реципиентов. Сознание современной молодёжи стало клиповым. Экран телефона вмещает лишь несколько коротких строк, которые составляют один абзац. В произведениях же Достоевского, например, в романе «Братья Карамазовы» один абзац может растянуться на две страницы, а монолог героя на несколько книжных страниц, что представляет собой серьёзный вызов когнитивным способностям читателя. Кроме того, клиповое сознание не способно надолго удерживать в памяти сюжетные перипетии и подвергать прочитанное глубокому анализу. Автор рекомендует прочесть повесть «Записки из Мёртвого дома» и роман «Бедные люди», которые, по его мнению, могут служить «лекарством для заевшейся и сетующей на жизнь современной молодёжи».

Подытоживая свою статью, Мо Цзя [3] пишет: «В настоящее время произведения Достоевского разобраны на цитаты, как, например, знаменитая фраза Раскольникова “Тварь я дрожащая или право имею” уже давно и плотно вошла в лексикон СМИ и бытовое общение». Там же Мо Цзя сообщает, что выражение «Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить?» также широко использовалось на страницах российских газетных статей и в заголовках во времена эпидемии COVID-19, для выражения ироничного отношения к крайнему индивидуализму и эгоизму не соблюдающих карантин горожан.

Статья китайского публициста Линь И (林颐) «Чтение – лучшая дань памяти» [11], посвященная обзору перевода монографии Андреаса Гуски (Andreas Guski) «Достоевский» 2021, заканчивается комплиментарными отзывами автору монографии и признанием литературных достоинств самой книги. Например, сильной стороной работы Линь И считает правдивое изображение любовных связей, брака, взлетов и падений Фёдора Михайловича, в результате чего перед читателем предстаёт реальный, живой, хотя и небезупречный человек.

Публикация «Как сегодня читать Достоевского» [12] заканчивается словами профессора Пекинского педагогического университета г-на Лю Вэньфэя, который дал ответ на вопрос «Почему сейчас читают Достоевского?». По мнению профессора, для понимания России, которая является самым крупным соседом Китая, из всего множества русских писателей достаточно почитать произведения Достоевского и Толстого. Кроме того, в чтении Достоевского профессор видит возврат к классицизму и реализму для тех, кто не может или не желает принять модернистскую или постмодернистскую литературу. «Такого рода возврат может послужить не регрессом, а наоборот, прогрессом в эстетике литературы», – заявляет профессор.

В заключении статьи «Как мы вспоминаем ушедших» [5, С. 2] автор рассуждает: «Что такое истинное почитание памяти? По моему скромному мнению, истинное почитание заключается в тщательном размышлении о судьбах тех, кто уже не с нами, дабы сформировать целостное представление о себе и о других».

3. Заключение

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что публицистический дискурс о Достоевском в Китае характеризуется определённой клишированностью и сформировавшейся традицией. Клишированным можно назвать как отношение к фигуре и произведениям Достоевского, так и структуру подачи информации в газетных статьях. В публицистическом дискурсе последних лет принято представлять Достоевского как великого и многострадального мастера русской словесности. Его романы зачастую упоминаются в связке с такими эпитетами как: «трагический», «мрачный», «тяжёлый». Такая утрированная и упрощённая подача Достоевского в публицистическом дискурсе, заметно отличается от понимания Достоевского в среде профессиональных литературоведов. Клише прослеживаются и в композиционной структуре некоторых, словно написанных под копирку, статей. Были выявлены два типовых элемента: во-первых, вступление с неизменным признанием авторитета Достоевского, во-вторых, биографическая часть с обязательным описанием трудностей, бед и невзгод, выпавших на долю Фёдора Михайловича. В половине публикаций были обнаружены фразы-клише, такие как: «Толстой проявил ширину русской души, а Достоевский – её глубину», и «Достоевский – великий дознаватель человеческой души».

The additional file for this article can be found as follows: