1. Введение

Целью представленной работы является рассмотреть некоторые спорные случаи интерпретации грамматических единиц особого рода, так называемых номинативных предложений с придаточным предикативным в старофранцузском эпосе «Песнь о Роланде» и уточнить основу, на которой построен этот структурно-семантический комплекс.

Вопрос о предикативности номинативных предложений и о характере присущей им модальности является одним из самых обсуждаемых в научной литературе, что обусловливает актуальность данного исследования.

Научная новизна подхода заключается в том, что указанные номинативные структуры рассматриваются сквозь призму их исторической эволюции, начиная с ранних памятников старофранцузского периода вплоть до настоящего времени.

В ходе исследования были использованы следующие методы и процедуры: сравнительно-сопоставительный, аналитико-синтетический, описательный, метод структурно-семантического анализа, метод контекстуального анализа.

Теоретической базой исследования послужили труды известных отечественных и зарубежных языковедов, грамматистов, филологов-медиевистов, в той или иной мере занимавшихся данной проблематикой, таких, например, как Фердинанд Лот, Жозеф Бедье, Франциск Мишель, Эжен Лерх, Андриевская А.А., Саликова О. В. и других.

Основными задачами исследования явились следующие:

1) проанализировать отдельные случаи употребления синтаксических единиц, сходных по структуре с номинативными предложениями с придаточным предикативным, в старофранцузском эпосе «Песнь о Роланде» в изданиях разных французских авторов, не солидарных между собой в их понимании и переводе с точки зрения современного языка;

2) уточнить схему, по которой они построены, и определить способы выражения их предикативности опираясь на грамматические нормы современного французского языка;

3) установить особенности манифестации модальных элементов высказывания;

4) отграничить данные структуры от сходных с ними на первый взгляд синтаксических подвидов, но в действительности реализующих другие инварианты синтаксической парадигмы.

2. Основные результаты и обсуждение

Многие исследователи старофранцузских эпических песен неоднократно обращали внимание на специфические, трудные для понимания отрывки, которые объяснялись и интерпретировались ими по-разному, но зачастую расценивались как ошибки переписчиков, неточные или испорченные места первоисточника.

Предлагались всевозможные способы корректировки таких «тёмных мест», продиктованные, как правило, субъективным видением издателя и в большинстве случаев ничем не обоснованные. Подобные правки и расплывчатые толкования не столько разъясняли, сколько ещё более запутывали смысл написанного. Но по сути в них не было необходимости, поскольку многие дискуссионные моменты снимаются, стоит лишь сопоставить их со сходными фактами современного французского языка.

Признанные специалисты по старофранцузскому эпосу, такие, как Фердинанд Лот, Жозеф Бедье [12], Леон Готье [14], Аткинсон Дженкинс [15], Адольф Тоблер [22], Франциск Мишель [17], приводят в доказательство целый ряд примеров из «Песни о Роланде», где речь идёт, в частности, о предложениях, по внешнему впечатлению грамматически недооформленных, с недостающими структурными компонентами, якобы утраченными в ходе многочисленных переделок и переписок первоисточника – Оксфордской версии. Сам Оксфордский манускрипт был опубликован Франциском Мишелем более двухсот лет тому назад. Многочисленные издатели и комментаторы «Песни» неоднократно изменяли текст основного варианта; догадки и предположения, варианты прочтения отдельных мест «Песни» исчисляются порой сотнями. По мнению Жозефа Бедье, одного из наиболее авторитетных толкователей «Песни», вместо того чтобы всё дальше уходить от оригинала, занимаясь бесплодными домыслами и предположениями в поисках новых возможных истолкований текста, надлежит лучше прислушаться к голосу скриба и внимательно присмотреться к данным первоисточника [12, С. 25].

Именно такой метод позволяет подобрать ключ к объяснению наиболее дискутируемых пассажей «Песни о Роланде».

Вот один из таких примеров – стих 366, где говорится, что Гвенелон отправляется в Сарагосу. Он едет по дороге вслед за посланниками сарацин, которые движутся впереди него. Один из мавров, Бланкандрин, слегка задерживается, отстает от основной группы, поджидает Гвенелона, чтобы завести с ним конфиденциальную беседу:

Guenes chevalchet suz une olive halte,

Asemblet s’est as sarrazins messages ;

Mais Blancandrins ki envers lu s’atarget.

Par grant saveir parolet li uns a l’altre [12, С. 25].

Фраза «Mais Blancandrins ki envers lu s’atarget» звучит как незаконченная. Чтобы скорректировать эту кажущуюся грамматическую шероховатость, Мюллер, Кледа, Штенгель предлагают следующую правку: Mais Blancandrins dejoste lui s’atarget – дословно: «Но Бланкандрин задерживается рядом с ним» [19, С. 29], [20, С. 111], [13], [21]; Готье и Дженкинс читают: As (ou Ais) Blancandrins ki… – « Вот Бланкандрин, который… » [12, С. 25].

Ещё в одном отрывке «Песни о Роланде» – стих 3129 – мы находим аналогичного рода конструкцию, состоящую из существительного и придаточного относительного:

A Baligant repairent ses enguardes.

Uns Sulians, ki ad dit sun message :

«Veü avum li orguillus reis Carles … » [12, С. 26].

Здесь также издатели вносят исправления. Фразу «Uns Sulians, ki as dit sun message» они изменяют на: Uns Sulians li ad dit [12, С. 26].

 Между тем, перед нами одна из синтактических конструкций, образующих некое промежуточное производное от простого глагольного и именного предложений, которые широко используются во французском языке по настоящее время. Сравните, например:

«Mais le médecin qui n’arrivait pas»[E.Z]

«Mais ma scie qui ne coupe plus!»[Lerch]

«Et Monsieur qui va rentrer»[G.Fl.]

«Et en même temps tous ceux qui discutaillent de l’U.R.S.S, ceux qui se refusent à croire à l’évidence» [L.Ar.] [11, С. 20].

Для лучшего понимания сути проблемы напомним, что по структурной классификации, принятой в современной научной лингвистической литературе, основополагающее разграничение простых предложений проходит прежде всего по признаку наличия или отсутствия в них глагола. Соответственно выделяются два основных типа простых предложений: глагольные и не глагольные, или, иначе номинальные по французской терминологии. Глагольными будут, например, такие как:

Les enfants jouent. Ils sont gais.

Предикативность, решающий признак любого предложения или фразы, реализуется здесь с помощью сказуемого, простого или составного, выраженного полнозначным глаголом в личной форме или с помощью глагола-связки и атрибута. Номинальными, или, точнее, номинативными, как их принято называть в отечественной литературе [6], [7], [1, С. 9-11], [2, С. 713], являются, например:

Jolie, la fillette! Vous, ici? Silence!

Предикативность здесь выражена соответственно с помощью порядка слов, паузы или интонации.

Существуют также определенные типы французских простых предложений, которые располагаются как бы на границе между номинативными и глагольными предложениями и представляют собой некое переходное звено между этими двумя основными классами простых предложений.

Одним из таких промежуточных образований являются структуры, состоящие из подлежащего-существительного, сопровождающегося определением, развернутым наподобие придаточного относительного предложения особого рода: по форме напоминающее придаточное относительное предложение, но по функции не являющееся ни определительным, ни объяснительным и которое можно было бы назвать phrase relative prédicative – ‘относительное предикативное’, поскольку оно выполняет функцию предиката по отношению к антецеденту относительного местоимения qui, то есть к существительному, предшествующему относительному местоимению, вводящему это придаточное [11, С. 20].

Тот факт, что это не заурядное придаточное относительное, призванное служить определением к именному члену предложения (terme nominal), допустим, к подлежащему, которое уже имеет своё собственное сказуемое внутри главного предложения, находящееся в препозиции или постпозиции по отношению к этому придаточному определительному, обнаруживается очень отчетливо при сравнении с нижеследующими примерами:

Ma scie, qui ne coupe plus, a été payée 10 francs…

Monsieur qui va rentrer est mon mari…

Le médecin qui n’arrivait pas était pourtant très nécessaire… [11, С. 21].

Здесь перед нами рядовые придаточные относительные предложения, соответствующие своей непосредственной синтактической функции, поскольку подлежащее главных предложений во всех случаях имеет своё сказуемое внутри этих главных предложений. В то время как те же самые придаточные относительные в рамках приведённых ранее номинативных конструкций напрямую выполняют функцию сказуемого ввиду его отсутствия как такового в данных структурах. Глагольное сказуемое в результате такого положения переродилось в простой знак-признак, знак-определение. Именно в силу этого такие предложения можно рассматривать как номинативные. Ведущую роль в них играет имя существительное, которое требует постановки на нём ударения, пусть даже незначительного, тем более что эти предложения бывают обычно восклицательными. Иллокутивная модальность проявляется тут как доминирующий фактор [8, C. 72].

Эжен Лерх рассматривает указанный тип как разновидность «фраз с постпозитивным дополнением»: Nominalsätze mit nachträglicher Ergänzung», В эту рубрику он включает и некоторые другие конструкции, производные от выделительных оборотов (la mise en relief), сегментированные конструкции (phrases segmentées) и презентативные конструкции (phrases présentatives), что, в конечном счёте, может быть объяснено и в какой-то мере оправданно его психологической отправной точкой в рассмотрении этих лингвистических явлений [16, С. 181].

Помимо модальности иллокутивного плана в них наличествует и имплицитно-субъективная сторона [8], [2, С. 645]. Член предложения, выраженный существительным и постулируемый как подлежащее (и во многих случаях звучащий с восклицательной интонацией), часто вводится с помощью союза et, что особенно подчёркивает его аффективный характер. Подобное существительное-восклицание составляет именную основу предложений данного типа и порождает субъективно-модальные обертоны.

Однако всё же предложения этой категории следует отнести к промежуточной сфере и разместить их между собственно номинативными и глагольными предложениями, поскольку сказуемое в них, хотя и ослабленное своим положением в некоем подобии придаточного относительного и функционально колеблющееся между атрибутом и определением, всё же тяготеет к глагольному.

Свойственная разговорной речи, где она и возникла, эта форма предложения проникла также в литературный язык, закрепилась в нём и стала широко употребительной, особенно в статических описаниях, кратких характеристиках, а также в функции поддержания и развития повествования. Она весьма типична для журналистского стиля, репортажей всякого рода, отчётов о судебных заседаниях, общественных мероприятиях и подобных им жанров.

Распространению этого синтаксического варианта благоприятствует расцвет и подъём так называемого style substantif – ‘субстантивного стиля’ с преобладанием существительных, где имя существительное вытесняет глагол, что можно увидеть в следующих примерах:

Une porte qui s’ouvre, un trot de souris dans le couloir… Une fenêtre qui s’ouvre, le bruit d’un corps sur les dalles de la cour… [Al.D.] [11, С. 21].

Возвращаясь к нашему историческому очерку, можно констатировать, что номинативные предложения данного класса, столь широко используемые в современном языке, прослеживаются уже в старофранцузских эпических текстах, как это было отмечено выше. Исследователи приводят и много других подобных примеров:

Il a bendé sa plaie, qui n’estoit pas garie;

Mais li fains et li sois, qui durement l’agrie! (Le Chevalier au cygne.) [22, С. 205].

Moult est liés et joians que sa vie est salvee.

Mais li grans aventure qui li fu destinee! [18, С. 195].

Вместе с тем, среди предложений, которые позиционируются авторами как примеры номинативных конструкций с придаточным предикативным, не все построены по одной и той же модели. Фразы «Mais li fains et li sois, qui durement l’agrie!» и «Mais li grans aventure qui li fu destinee!» не вызывают сомнений с точки зрения их принадлежности к данной категории: налицо присутствие имени существительного как главного члена предложения, на которое падает эмфатическое ударение, и придаточного относительного, выполняющего в составе данной синтаксической конструкции функцию предиката по отношению к подлежащему-существительному ввиду отсутствия иного сказуемого.

Что же касается таких примеров, как «Il a bendé sa plaie, qui n’estoit pas garie» и «Moult est liés et joians que sa vie est salvee», то это, как мы считаем, обычные сложноподчинённые предложения. Первое состоит из главного Il a bendé sa plaie и придаточного относительного qui n’estoit pas garie, в обычной для него функции распространенного определения к имени существительному. Придаточное относительное не играет здесь роли предиката, не является сказуемым к подлежащему главного предложения, поскольку у этого подлежащего имеется своё собственное сказуемое внутри главного предложения a bendé. Характер модальности здесь тоже совсем иной: модальность соотносится только с субъектом действия, то есть входит в диктум. Модальное значение связано с субкатегорией действительности. Будучи немаркированным членом противопоставления, оно не выражается особыми средствами [2, С. 647], подаётся как простая констатация факта.

Фраза «Moult est liés et joians que sa vie est salvee», как мы полагаем, это также не номинативное предложение с придаточным предикативным, а сложноподчинённая структура. Главное предложение Moult est liés et joians является по типу глагольным; подлежащее – очевидно, личное местоимение – в нём опущено, что вполне допустимо и обычно для синтаксиса старофранцузского текста, базовым членом является составное именное сказуемое Moult est liés et joians. Далее идёт придаточное дополнительное, а не относительное, которое вводится союзом que – ‘что’:

«Он очень весел и радостен, что его жизнь спасена.»

Так что здесь совсем другая конструкция, отличная от обозначенного автором вначале типа и не носящая присущих ему признаков, ни структурно-семантических особенностей. В этом примере превалирует объективная модальность диктума с общей тональностью информативно-констатирующего порядка, усиленная экспрессивным модусным оттенком, возникающим за счёт введение оценочной лексики «liés et joians» – ‘весел и радостен’.

В целом, возвращаясь к номинативным конструкциям с придаточным предикативным, можно сказать, что здесь наблюдается проявление одной из ключевых тенденций французского синтаксиса. В своё время Степанов Ю.С. [10], сопоставляя соответствия французского и русского языков, высказал предположение, что речевую цепь «можно рассматривать как кинофильм, кадры которого располагаются один за другим во времени и, последовательно сменяясь, создают картину действительности». Речевая цепь – это явление, существующее во времени. Образно уподобив речь кинофильму, Степанов Ю.С. отмечает, что один и тот же объект мы можем запечатлеть на плёнке различными способами, с разных точек зрения. Особенности точки зрения в пределах кадра – это национальная черта. Принцип строения нейтрального русского кадра таков, что взор наблюдателя, «объектив» движется в нём от известного к неизвестному, от уже увиденного к новому, и то, что стоит в нём на второй позиции, воспринимается как новое. Французский принцип построения кадра совершенно иной: движение идёт от общего к частному. Этот принцип даже нельзя назвать обратным русскому: он просто лежит в совершенно ином плане. По тому же принципу строится французская синтагма вообще: от существительного к определению, от глагола к наречию, а не наоборот.

Это строения кадра связано с одной из самых общих черт французского языка – прогрессивным порядком слова, от грамматически управляющего к грамматически управляемому. Но подлежащее в подавляющем большинстве случаев – предмет, или оформлено как предмет, отсюда предметность французского кадра и связь этой черты с другой, тоже одной из самых общих черт французского языка, именной или номинальной тенденцией [10, С. 183].

Это общая закономерность, присущая французскому языку, доказательно отображается, как мы полагаем, в рассматриваемом нами синтаксическом явлении. Номинативная тенденция обращает на себя внимание ещё и тем, что, если лингвистический закон обычно определяется как устойчивая тенденция, постоянство одних и тех же явлений в том же самом языке при одних и тех же условиях, и в одну и ту же эпоху [3], [4], [5], [9] то разбираемые нами номинативные предложения, как вытекает из вышеизложенного, не приурочены ни к определённой эпохе или условиям и демонстрируют устойчивость и продуктивность в синтактической системе языка на протяжении целых столетий.

Отсюда следует вывод, что указанные номинативные конструкции можно возвести в ранг особых ментальных структур, изначально заложенных в концептуальном механизме французского языка, развитие которых шло по линии всё большего распространения и закрепления в языковой системе.

3. Заключение

Рассмотренные в ходе исследования синтаксические конструкции из старофранцузской «Песни о Роланде», относительно трактовки и перевода которых не существует единого мнения у специалистов в данной области, по нашему мнению, логично причислить к одному грамматическому типу, а именно, номинативных предложений с придаточным предикативным.

По своей сути эти предложения являются двусоставными, в них можно выделить два ядерных элемента: имя существительное, которое может иметь при себе детерминативы и зависимые слова, и предикативный центр, который здесь фигурирует в виде придаточного определительного.

Диахроническая ретроспектива позволила подтвердить высокую частотность данной синтаксической модели, засвидетельствованной уже на самых ранних стадиях развития французского языка и имеющих широкое хождение на современном этапе.

Мы считаем, что устойчивость номинативной тенденция, находящая отражение, помимо прочего, в неуклонном росте подобных синтаксических конструкций, связана с определёнными внутренними закономерностями и принципиально значимыми тенденциями развития французского языка.

Наконец, характерным признаком этого структурного типа номинативных предложений выступает ярко выраженная модально-речевая окраска, в силу чего они тяготеют скорее к лингвостилистике, чем к собственно грамматике.

The additional file for this article can be found as follows: