1. Введение

Главной задачей переводчика является адекватное изложение содержащейся в оригинальном сообщении информации на языке перевода. Для достижения этой цели совершенно оправданно прибегать к помощи различных средств: от простого подбора эквивалентов к исходным транслемам [4, С. 57] до применения разного рода трансформаций, подразумевающих под собой, например, видоизменение оригинальных грамматических или синтаксических форм на иные, более уместные и узуальные для получателя [4, С. 78-79]. Однако в некоторых случаях даже с применением таких инструментов достаточно сложно (а порой и вовсе невозможно) добиться желаемого результата – описываемые реалии или концепции остаются либо малопонятными, либо вовсе нераскрытыми, что в конечном итоге приводит к тому, что впечатление, производимое текстом на реципиента, получается смазанным и неоднозначным, а содержание не в полной мере раскрытым. В таких случаях переводчику если не необходимо, то крайне желательно давать толкования, касающиеся природы реалий, заключенных в оболочке труднопереводимой транслемы.

Инструментом, служащим этой цели, является переводческий комментарий или примечание переводчика – то самое связующее звено, посредством которого появляется возможность установить связь между автором оригинального сообщения и реципиентами, способными воспринимать информацию только на языке перевода, в полной мере. По форме они представляют собой отличный от оригинального повествования текст [3] (особым образом выделенный: обычно в виде сносок на той же странице, либо в качестве примечания в конце текста [5, С. 18], либо же в виде внутритекстовых сообщений, сопровождаемых пометой «Прим. перев.» или инициалами имени и фамилии [7, С. 625]), в котором содержится комментарий переводчика, касающийся какого-либо отдельного фрагмента или текста целиком [8, С. 129]: в нем переводчик может разъяснять трудные для восприятия реалии (как те, что функционируют в языковом континууме автора текста, так и те, что не имеют никакой связи с языком оригинала, кроме той, что описываются посредством него); схожим образом, переводчик может описывать особенности своей работы над переводом, указывать на проблемные места, где было уместно воспользоваться именно этим и никаким другим решением.

Наряду с вышеизложенными аспектами переводческие комментарии являются, в сущности, важной частью метапереводческой деятельности переводчика [6, С. 38], который стремится создать собственный метатекст, посредством которого помогает читателю ознакомиться с важным фактическим материалом, имеющим непосредственное отношение к информации, содержащейся в переводимом тексте [9, С. 39].

Целью нашего исследования является анализ возможностей употребления переводческих комментариев, сопровождающих научно-учебный текст, переведенный с немецкого языка, а также причин, по которым такое употребление является уместным.

Материалом нашего исследования послужил текст учебного пособия по грамматике шумерского языка, написанного на немецком языке, «Sumerisch: Eine Einführung in Sprache, Schrift und Texte» Вальтера Заллабергера [10], профессора ассириологии Мюнхенского университета.

В настоящей работе были использованы метод теоретического анализа, а также метод сплошной выборки.

2. Результаты исследования

Анализируемый материал мы расположили в том порядке, в котором перечисляются функции переводческих комментариев во введении настоящей статьи.

В процессе перевода грамматики В. Заллабергера на русский язык, мы столкнулись с определенными трудностями, связанными с отсутствием какой-либо дополнительной информации в тексте оригинала, детально характеризующей определенное положение, суть которого не является в достаточной мере очевидной (несмотря на то, что специализацией научно-учебного текста является передача когнитивной информации [1, С. 253]). Так, по нашему мнению, в примечании к переводу следующего фрагмента было необходимо упомянуть о строе шумерского языка, а также о том, почему невозможно ассоциировать абсолютный падеж в шумерском с именительным и винительным падежами в русском языке:

Absolutiv =Ø (abs)

Bedeutung: Subjekt im intransitiven Satz (S), direktes Objekt im transitiven Satz (O) (s. dazu § 5.3.3); auch Vokativ, Zitierkasus (etwa in Listen, Schulterinschriften bei Gudea-Statuen).

«Абсолютив, окончание: отсутствует.

Значение: маркирует подлежащее в предложениях с непереходным глаголом (субъект), прямое дополнение в предложениях с переходным глаголом (объект); употребляется в обращениях и при цитировании, например, в списках и в надписях на статуи Гудеа (абсолютив в полной мере не соответствует ни именительному, ни винительному падежам в русском языке. Этим падежом в эргативных языках оформляется актант сказуемого, который в зависимости от того, является глагол переходным или нет, может выполнять две разные функции: подлежащего или дополнения. – Прим. пер.)».

Примечания переводчика необходимы и там, где мы описываем особенности своей работы при переводе трудного или многозначного термина. Так, в следующем отрывке транслему Zitierform мы заменили понятием «абсолютив», которое по своей сути оказывается неразрывно связано с этими «формами при цитировании»: все существительные, приводящиеся в двуязычных аккадо-шумерских списках, стоят в абсолютном падеже, который, таким образом, маркирует эти изолированные формы. По этой причине термин «абсолютив» как нельзя лучше передает то, что скрыто за формулировкой Zitierform. Однако при такой замене от читателя может ускользнуть нюанс, указывающий на то, что в данном случае перед нами не любое существительное, стоящее в абсолютном падеже, но существительное такое, которое можно обнаружить именно в двуязычных списках, – поэтому, на наш взгляд, было необходимым разъяснить такой подход к переводу в следующем за текстом примечании.

Viele sumerische Wörter, die auf einen Konsonanten, meist -g oder -d, auslauten, zeigen in der endungslosen Zitierform diesen Konsonanten nicht; so stellen es die Ausspracheangaben in lexikalischen Listen altbabylonischer Zeit oder unorthographische Schreibungen dar.

«Многие корни, оканчивающиеся на согласный, в особенности на -g и -d, в форме абсолютива его не имеют; слова в такой усеченной форме можно обнаружить в словарных списках старовавилонского периода либо же в нерегулярных написаниях (в оригинале вместо «форма абсолютива» употребляется понятие Zitierform – досл. «форма при цитировании», то есть та, которую писцы брали за основу в шумеро-аккадских словарях и которая своим видом не отличается от корня слова. Поскольку слово в такой форме стоит в абсолютном падеже, здесь и далее будет использоваться термин «абсолютив». – В. З.)».

Другим примером, где происходит разъяснение подхода к переводу, а также принятие необходимых конвенций, касающихся употребления определенного термина, служит следующий отрывок, где мы принимаем англоязычное обозначение структуры слога, аргументируя это универсальностью и легкостью, с которой оно употребляется как в немецко-, так и в русскоязычной лингвистической литературе (см., например, [2, С. 121]):

Im Altsumerischen (24. Jh. v.d.Z.) wurden geschlossene Silben CVC mit einem Zeichen geschrieben (C = Konsonant, V = Vokal).

«В старошумерском языке (XXIV век до н. э.) закрытые слоги типа CVC записывались одним знаком (Здесь и далее для обозначения структуры слога будут использоваться сокращения, принятые в англоязычной литературе: C для согласного, V для гласного, по причине их универсальности и широкого распространения в международной лингвистической литературе. – В. З.)».

Наличие в тексте переводческих примечаний может быть также обусловлено желанием переводчика расширить или актуализировать приводящиеся данные. На наш взгляд, для русскоязычного читателя, изучающего шумерский язык, крайне желательно знать о работах соотечественников хотя бы потому, что не вся из приводимой далее литературы переведена на русский язык, в связи с чем у читателя может попросту отсутствовать возможность обратиться к этим работам. Таким образом, после списка, в котором перечисляются видные шумерологи, отдельным примечанием мы упоминаем монографию отечественного лингвиста:

Adam Falkenstein legte eine philologisch fundierte Grammatik der Sprache Gudeas (Falkenstein 1949–1950, vgl. Falkenstein 1959) vor. In den 1970er und 1980er Jahren forschten Gelehrte wie Dietz Otto Edzard, Gene B. Gragg, Thorkild Jacobsen, Joachim Krecher, Claus Wilcke und Mamuro Yoshikawa zur sumerischen Grammatik (zusammenfassend zu dieser Phase Thomsen 1984).

«Адам Фалькештейн представил филологически обоснованную грамматику языка Гудеа (Фалькенштейн 1949-1950, ср. Фалькенштейн 1959). В 1970-х и 80-х годах грамматикой шумерского языка занимались такие ученые, как Д. Отто Едцард, Дж. Б. Граг, Т. Якобсен, И. Крехер, К. Вильке и М. Иосикава. В 1984 году М. Томсен подводит итоги по этому этапу (было бы уместным здесь также упомянуть монографию отечественного лингвиста Каневой И. Т. «Шумерский язык», в которой помимо собственных исследований можно обнаружить описание и сравнительный анализ концепций вышеупомянутых ученых. – В. З.)».

3. Заключение

В процессе перевода переводчик время от времени сталкивается с необходимостью включения в процесс повествования, дачи определённых комментариев и толкований от своего лица. Это может быть связано с отсутствием иного подходящего способа изложить сущность представленной в тексте оригинала реалии, с принятием тех или иных конвенций, касающихся определенных терминологических аспектов. Таким образом, переводческий комментарий является важным инструментом, имеющимся в распоряжении переводчика, посредством которого становится возможным передать смысл текста во всей его сложности и полноте, а также компенсировать возможные смысловые потери.

The additional file for this article can be found as follows: