Безэквивалентная лексика и культурно маркированные единицы в русских переводах поэзии Ду Фу

Понятие безэквивалентной лексики занимает важное место в современной теории перевода и лингвокультурологии. Е.М. Верещагин и В.Г. Костомаров относят к безэквивалентной лексике слова, план содержания которых невозможно непосредственно сопоставить с какими-либо иноязычными лексическими понятиями

При этом в переводоведении понятие безэквивалентной лексики необходимо разграничивать с близкими, но не тождественными понятиями «реалия» и «лакуна». В работах С. Влахова и С. Флорина реалии рассматриваются как слова и выражения, обозначающие предметы, явления и понятия, связанные с историей, культурой, бытом и социальной действительностью определенного народа и не имеющие полного соответствия в другой культуре

Понятие «лакуна» также не является синонимом безэквивалентной лексики. Ю.А. Сорокин и И.Ю. Марковина рассматривают лакунарность в контексте сопоставления языков и культур, при котором выявляются элементы, отсутствующие или не имеющие полного соответствия в другой системе

В китайской классической поэзии культурно маркированные единицы обладают особой значимостью, поскольку способны одновременно выполнять номинативную, историко-культурную и художественно-образную функции. В поэзии Ду Фу географические обозначения, исторические наименования, предметы материальной культуры и образно маркированные лексемы нередко включаются в систему ассоциаций, связанных с исторической памятью, традиционной картиной мира и культурным опытом китайского читателя. Поэтому их перевод требует передачи не только предметно-денотативного значения, но и культурной и художественной функции.

Цель настоящего исследования — выявить и классифицировать культурно маркированные единицы в четырех стихотворениях Ду Фу и определить особенности их передачи в русскоязычных переводах В.М. Алексеева и Н.М. Азаровой.

Материал исследования составили стихотворения «旅夜书怀» («Ночные думы в путешествии») и «绝句二首·其一» («Усеченные строфы») в переводе В.М. Алексеева, а также «春望» («Весенний вид») и «绝句·其三» («Оборванная строка») в переводе Н.М. Азаровой. Поскольку переводы представлены разными текстами, их сопоставление в настоящем исследовании носит межтекстовый характер: объектом сравнения выступают не два варианта перевода одного и того же оригинала, а особенности переводческих установок и способы передачи культурно значимых единиц на материале китайской классической поэзии. Данное ограничение учитывается при формулировке выводов и не позволяет распространять полученные наблюдения на все переводческое творчество обоих переводчиков.

Научная новизна исследования определяется комплексным рассмотрением культурно маркированных единиц в поэзии Ду Фу одновременно в двух аспектах: как источников культурно-исторической информации и как компонентов художественной образности, функционирующих в структуре поэтического текста. В отличие от исследований, сосредоточенных преимущественно на лексикографическом описании реалий и безэквивалентной лексики, в настоящей статье анализируется взаимосвязь между культурной маркированностью исходной единицы, ее художественной функцией и конкретным переводческим решением. Кроме того, сопоставление переводов В.М. Алексеева и Н.М. Азаровой позволяет выявить различия в расстановке переводческих приоритетов и определить, каким образом общая направленность перевода реализуется через конкретные переводческие трансформации.

В настоящем исследовании разграничиваются понятия «переводческая стратегия» и «переводческая трансформация». Под переводческой стратегией понимается общий принцип организации переводческой деятельности и система приоритетов, определяющая характер взаимодействия между исходным и переводным текстом. Переводческая трансформация рассматривается как конкретный способ преобразования языковой единицы исходного текста в процессе перевода. В соответствии с классификацией В.Н. Комиссарова к анализируемым в работе лексико-семантическим трансформациям относятся конкретизация, генерализация и модуляция

Таким образом, переводческая стратегия и переводческая трансформация не отождествляются: стратегия определяет общую направленность переводческой деятельности, тогда как трансформация представляет собой конкретный инструмент реализации переводческого решения.

В исследуемом корпусе выявлено 11 культурно маркированных единиц и сочетаний, которые в зависимости от характера их культурной и художественной обусловленности распределяются на четыре основные группы:

1. Географические и историко-географические обозначения: 大江 («великий Цзян»), 西嶺 («цепь западных гор»).

2. Предметно-культурные реалии: 簪 («шпилька»).

3. Историко-культурные обозначения и единицы: 東吳 («восточное У»), 萬金 («тысячу диней»).

4. Образно и метафорически маркированные единицы: 微風 («слабенький ветер»), 危樯 («мачта торчит»), 星垂 («звезды идут»), 飄飄 («ношусь и порхаю»), 國破 («в стране раскромсанной»), 花濺淚 («цветы распыляют слезы»).

Предложенная классификация является рабочей и адаптирована к материалу настоящего исследования. Она не предполагает отождествления всех перечисленных единиц с собственно безэквивалентной лексикой. Часть из них имеет формальные или функциональные соответствия в русском языке, однако сохраняет культурную, историческую или образную маркированность, значимую для интерпретации оригинального текста. В связи с этим в дальнейшем анализе используется более широкое понятие «культурно маркированная единица», тогда как термин «безэквивалентная лексика» применяется преимущественно к тем случаям, в которых прямое межъязыковое соответствие отсутствует либо оказывается недостаточным для передачи культурно обусловленного содержания

В настоящем исследовании также разграничиваются понятия «реалия» и «лакуна». Под реалией понимается языковая единица, обозначающая предмет, явление или понятие, специфичное для материальной или общественной жизни определённого народа и не имеющее полного соответствия в другой культуре

В качестве основной единицы анализа рассматривается отдельная лексема или устойчивое словосочетание, обладающие в контексте оригинального стихотворения культурной, исторической или образно-символической значимостью. Каждая единица учитывается однократно, независимо от количества переводческих преобразований, посредством которых она передается в русском тексте.

Для выявления особенностей перевода используется сопоставительный анализ оригинальных текстов и их русскоязычных переводов, дополненный элементами лингвокультурологической интерпретации. При отнесении единицы к определенной группе учитываются не только ее словарное значение, но и функция в контексте оригинального стихотворения.

Эффективность переводческих решений оценивается по трем взаимосвязанным критериям:

1) сохранение основного содержания исходной единицы;

2) сохранение ее культурной маркированности;

3) сохранение художественной функции в контексте стихотворения.

На основании этих критериев используется качественная трехуровневая шкала оценки:

1. Высокая эффективность: основное содержание, культурная маркированность и художественная функция исходной единицы в значительной степени сохраняются;

2. Частичная эффективность: основное содержание и общая художественная функция сохраняются, однако отдельные культурные или семантические компоненты ослабляются либо преобразуются;

3. Низкая эффективность: переводческое решение приводит к утрате значимого смыслового, культурного или художественного компонента, выполняющего существенную функцию в оригинальном тексте.

Данная шкала используется не как универсальный количественный показатель качества перевода, а как аналитический инструмент для последовательного сопоставления конкретных переводческих решений в пределах исследуемого корпуса.

Количественный подсчет переводческих трансформаций используется для выявления общих тенденций в исследуемом материале, однако не рассматривается как самостоятельный показатель эффективности. Качественная оценка осуществляется посредством контекстуального сопоставления исходной единицы и ее переводного соответствия.

3.1. Географические и историко-географические обозначения

В стихотворении «旅夜书怀» единица 大江 передана В.М. Алексеевым как «великий Цзян»: «Фонтаном луна в струях великого Цзяна». Перевод сохраняет культурно-географический маркер исходного текста и посредством транслитерации удерживает название в форме, близкой к китайской фонетической передаче. Вместе с тем для русскоязычного читателя значение данного обозначения остается не полностью прозрачным: без дополнительного комментария культурно-географические ассоциации исходного текста могут быть утрачены. Поэтому данное решение можно оценить как частично эффективное: культурный маркер сохраняется, однако его фоновое содержание не получает экспликации.

В стихотворении «绝句·其三» единица 西嶺 передана Н.М. Азаровой как «цепь западных гор»: «цепь западных гор в снегах / многолетних окно обрамляет». В данном случае переводчик не сохраняет исходную единицу в ее минимальной форме, а расширяет ее образное содержание. Слово «цепь» конкретизирует пространственную организацию горного пейзажа и делает образ более визуально определенным. Переводческое решение можно оценить как эффективное с точки зрения художественной функции, хотя культурно-географическая специфика исходного обозначения частично преобразуется.

3.2. Предметно-культурные реалии

В стихотворении «春望» единица 簪 обозначает традиционное украшение для волос и передана Н.М. Азаровой как «шпилька»: «в волосах не удержат шпильку». В данном случае переводчик использует понятное русскоязычному читателю соответствие, сохраняющее предметное содержание исходной единицы. Вместе с тем культурная специфика традиционного китайского предмета становится менее выраженной. Тем не менее, поскольку основная художественная функция образа заключается в передаче состояния физического и душевного истощения лирического героя, решение может быть оценено как высокоэффективное с точки зрения контекстуальной функции.

3.3. Историко-культурные обозначения

В стихотворении «绝句·其三» историко-культурное обозначение 東吳 передано как «восточного У»: «далекая лодка восточного У». Сохранение исторического названия позволяет удержать культурный маркер оригинала, однако без комментария значение обозначения остается недостаточно прозрачным для неподготовленного читателя. В данном случае переводческое решение может быть оценено как частично эффективное: историко-культурная информация сохраняется на уровне номинации, но не получает дополнительной экспликации.

В стихотворении «春望» сочетание 萬金 передано Н.М. Азаровой как «тысячу диней»: «языками огня / месяца три едины / тысячу диней / за письма отдал бы из дома». Переводчик сохраняет представление о высокой ценности письма, однако количественный компонент исходного выражения подвергается изменению. В результате культурно-семантическая функция сочетания в целом сохраняется, но его исходная количественная конкретика ослабляется. Решение может быть оценено как частично эффективное.

3.4. Образно и метафорически маркированные единицы

В стихотворении «旅夜书怀» единица 微風 передана В.М. Алексеевым как «слабенький ветер»: «Тонкая травка и берег под слабеньким ветром». Перевод сохраняет основное содержание исходной единицы, однако вводит дополнительный эмоционально-оценочный оттенок. Нейтральное обозначение ветра преобразуется в экспрессивную форму с уменьшительно-оценочной семантикой. С точки зрения художественной функции решение может быть признано частично эффективным: образ сохраняется, но семантический регистр оригинала изменяется.

Единица 危樯 передана как «мачта торчит»: «Мачта торчит, лодка одна лишь в ночи». В данном случае переводчик преобразует исходную конструкцию в динамическое русское высказывание. Это позволяет сохранить зрительную выразительность образа и его пространственную функцию, хотя формальная структура исходной единицы изменяется.

Единица 星垂 передана как «звезды идут»: «Звезды идут за ширью равнинных полей». Переводческое решение представляет собой семантическую модуляцию, при которой исходный пространственный образ преобразуется в динамическое описание. Несмотря на изменение способа концептуализации образа, общая функция создания масштабного пространственного пейзажа сохраняется.

Особого внимания заслуживает передача 飄飄 как «ношусь и порхаю»: «Ношусь и порхаю... на что, скажите, похожий?» В данном случае переводчик использует расширенную конструкцию для передачи семантической емкости исходной единицы. Сочетание двух глаголов позволяет воспроизвести состояние неопределенности, движения и внутренней неустойчивости лирического героя. Данное решение может быть оценено как высокоэффективное с точки зрения художественной функции, хотя формальное соответствие исходной единице отсутствует.

В стихотворении «春望» сочетание 國破 передано Н.М. Азаровой как «в стране раскромсанной». Русское причастие «раскромсанной» усиливает экспрессивность и конкретизирует характер разрушения. В результате исторически обусловленное содержание оригинала получает более ярко выраженную эмоциональную интерпретацию. Решение может быть оценено как частично эффективное: общий смысл и эмоциональный вектор сохраняются, однако перевод вводит дополнительную экспрессивную семантику.

Сочетание 花濺淚 передано как «цветы распыляют слезы». Перевод сохраняет метафорическую основу оригинального образа и одновременно делает ее доступной русскоязычному читателю. При этом сохраняется функция природного образа как отражения эмоционального состояния лирического субъекта. Данное решение можно оценить как высокоэффективное с точки зрения художественной функции.

Таким образом, анализ 11 культурно маркированных единиц показывает, что в переводах Ду Фу преобладают преобразования, направленные на сохранение общей художественной функции при изменении формальной структуры исходного текста. Наиболее заметную роль играет модуляция, позволяющая изменить способ языкового выражения при сохранении основного смыслового или образного вектора. Конкретизация способствует повышению образной определенности, но может вводить дополнительные оценочные оттенки. Генерализация облегчает восприятие текста, однако способна ослаблять культурную или количественную специфику исходной единицы. Опущение, если оно затрагивает значимый культурный или образный компонент, приводит к его утрате и потому требует особенно осторожного применения.

Полученные результаты позволяют уточнить характер соотношения между культурной маркированностью исходной единицы и выбором конкретного переводческого решения. Анализ показывает, что культурная значимость единицы не всегда определяется отсутствием прямого межъязыкового соответствия. В ряде случаев формальное соответствие в русском языке существует, однако оно не обеспечивает полного сохранения исторических, культурных или образно-ассоциативных компонентов исходного текста. В связи с этим для анализа китайской классической поэзии продуктивным оказывается разграничение собственно безэквивалентной лексики и более широкого класса культурно маркированных единиц.

Сопоставление результатов исследования с положениями, представленными в работах по теории перевода и лингвокультурологии, подтверждает необходимость такого разграничения. В работах Е.М. Верещагина и В.Г. Костомарова безэквивалентность рассматривается прежде всего в связи с отсутствием возможности непосредственно сопоставить содержание единицы исходного языка с иноязычным лексическим понятием

Особенность исследуемого материала заключается в том, что культурно маркированная единица в поэтическом тексте может выполнять одновременно несколько функций. Она способна обозначать конкретный предмет или географический объект, отсылать к историческому контексту, формировать пространственный образ или участвовать в создании метафорической структуры стихотворения. Поэтому переводческая задача состоит не только в передаче лексического значения, но и в сохранении художественной функции единицы в структуре целого произведения.

В этом отношении показательными являются случаи передачи 大江, 西嶺 и 東吳. Сохранение формы «великий Цзян» позволяет удержать культурно-географический маркер, однако оставляет его значение недостаточно прозрачным для неподготовленного читателя. Перевод 西嶺 как «цепь западных гор» обеспечивает непосредственную пространственную интерпретацию, но одновременно преобразует исходный образ, делая его более конкретным и визуально определенным. Передача 東吳 как «восточного У» сохраняет историко-культурный маркер, однако предполагает наличие у читателя фоновых знаний. Эти примеры позволяют сделать вывод о том, что сохранение культурного маркера само по себе еще не гарантирует полной передачи культурного содержания: значимым становится вопрос о степени его интерпретируемости в принимающей культуре.

Иной характер имеют образно маркированные единицы. При передаче 微風, 危樯, 星垂 и 花濺淚 переводчик сталкивается прежде всего с необходимостью выбрать иной способ языковой организации образа. В таких случаях переводческая трансформация может приводить к изменению семантического регистра или характера образности, не разрушая при этом общей художественной функции исходного фрагмента. Передача 飄飄 как «ношусь и порхаю» демонстрирует возможность компенсации семантической емкости исходной единицы посредством расширения русской конструкции. Напротив, «слабенький ветер» добавляет эмоционально-оценочный оттенок, отсутствующий в нейтральном исходном обозначении 微風. Следовательно, эффективность трансформации определяется не самим фактом отклонения от формального соответствия, а тем, насколько преобразование позволяет сохранить функционально значимые компоненты оригинала.

Результаты анализа показывают, что модуляция занимает заметное место в исследуемом материале, однако ее нельзя автоматически считать наиболее эффективной трансформацией во всех случаях. Ее эффективность зависит от конкретной функции исходной единицы. Если изменение способа выражения позволяет сохранить содержание и художественную функцию, трансформация оказывается продуктивной. Если же вместе с изменением формы происходит ослабление культурной или семантической специфики, эффективность является частичной. Поэтому более корректно говорить о высокой функциональной продуктивности модуляции в тех контекстах, где прямое соответствие не обеспечивает сохранения художественной функции исходного текста.

В настоящем исследовании эффективность переводческих преобразований оценивается по трем взаимосвязанным критериям: сохранению предметно-смыслового содержания, культурной маркированности и художественной функции. Высокая эффективность фиксируется при сохранении всех трех компонентов; частичная — при сохранении основного содержания и общей художественной функции при ослаблении отдельных культурных или семантических компонентов; низкая — при утрате значимого смыслового, культурного или художественного компонента. Данная шкала используется исключительно как аналитический инструмент для сопоставления решений внутри исследуемого корпуса.

Сопоставление переводов В.М. Алексеева и Н.М. Азаровой требует существенной методологической оговорки: ввиду того, что каждый из переводчиков представлен в корпусе различными стихотворными текстами, а не альтернативными версиями одного и того же оригинала, фиксируемые различия не могут интерпретироваться как итог прямого параллельного сравнения. Вместе с тем они позволяют проследить определенные тенденции в иерархии переводческих приоритетов на материале сопоставимых текстов.

В переводах В.М. Алексеева чаще наблюдается адаптация исходной образности к нормам русской поэтической традиции при сохранении общей художественной функции образа. В переводах Н.М. Азаровой заметно стремление сохранить отдельные культурно-исторические маркеры и структурные особенности оригинала, хотя это также сопровождается активной художественной интерпретацией исходного текста. При этом выявленные различия следует рассматривать как тенденцию, характерную для анализируемых стихотворений, а не как исчерпывающую характеристику индивидуальных переводческих стратегий обоих авторов.

Таким образом, сопоставление показывает, что перевод культурно маркированных единиц не сводится к противопоставлению «сохранения» и «адаптации». В рамках одного и того же перевода могут сочетаться сохранение культурного маркера, его частичная экспликация, семантическая модуляция и художественная адаптация. Поэтому переводческие решения целесообразно рассматривать как компромисс между максимальным сохранением культурной специфики и адаптацией в соответствии с нормами и ожиданиями принимающей культуры.

С практической точки зрения результаты исследования позволяют утверждать, что при переводе культурно маркированных единиц китайской классической поэзии необходимо учитывать не только степень формального соответствия, но и сохранение трех взаимосвязанных компонентов: предметно-смыслового содержания, культурной маркированности и художественной функции. Внетекстовый комментарий может компенсировать недостаток фоновых знаний, однако его необходимость определяется прежде всего значимостью соответствующей культурной информации для понимания произведения. В тех случаях, когда культурный маркер сохраняет свою художественную функцию и может быть интерпретирован из контекста, предпочтительно его сохранение внутри текста без избыточной экспликации.

В ходе исследования на материале четырех стихотворений Ду Фу и их русскоязычных переводов выявлено одиннадцать культурно маркированных единиц и сочетаний. Они представлены географическими и историко-географическими обозначениями, предметно-культурными реалиями, историко-культурными единицами, а также образно и метафорически маркированными единицами.

Проведенный анализ показал, что культурно значимая лексика в поэзии Ду Фу функционирует не только как средство номинации, но и как важный компонент художественной образности. Поэтому ее перевод требует сохранения не только предметного значения, но и культурных ассоциаций, исторического контекста и художественной функции.

Исследование подтвердило необходимость разграничения понятий «безэквивалентная лексика», «реалия» и «лакуна». Безэквивалентность характеризует отношения между языковыми единицами в процессе межъязыкового сопоставления; реалия связана с национально-культурной спецификой обозначаемого предмета, явления или понятия; лакуна отражает более широкое несовпадение элементов сопоставляемых языковых и культурных систем. В связи с этим понятие «культурно маркированная единица» используется в статье как более широкое рабочее обозначение исследуемого материала.

Сопоставление переводческих решений показало, что наиболее заметную роль в исследуемом корпусе играет модуляция. Однако ее эффективность не может оцениваться однозначно. В одних случаях модуляция позволяет сохранить художественную функцию оригинала при изменении языковой формы, как в передаче 飄飄 посредством сочетания «ношусь и порхаю»; в других она сопровождается усилением экспрессивности или ослаблением отдельных семантических компонентов, как в случаях передачи 微風 и 國破. Конкретизация и экспликация способствуют повышению образной определенности, но могут изменять степень культурной маркированности исходного образа. Генерализация облегчает восприятие текста, однако способна приводить к утрате количественной или пространственной конкретики. Опущение, если оно затрагивает значимый культурный или образный компонент, может приводить к его утрате.

Оценка эффективности переводческих решений проводилась по трем критериям: сохранению основного содержания, культурной маркированности и художественной функции исходной единицы. Такой подход позволяет рассматривать переводческую трансформацию не как формальное отклонение от оригинала, а как способ перераспределения смысловых, культурных и художественных компонентов текста.

Сопоставление переводов В.М. Алексеева и Н.М. Азаровой позволяет выявить различную расстановку переводческих приоритетов. В рассмотренных текстах В.М. Алексеев чаще преобразует исходную образность в соответствии с нормами русской поэтической традиции, тогда как Н.М. Азарова в большей степени сохраняет отдельные культурно-исторические маркеры оригинала. Вместе с тем данные выводы относятся исключительно к четырем проанализированным стихотворениям и не могут рассматриваться как исчерпывающая характеристика индивидуальных переводческих стратегий обоих переводчиков.

Таким образом, оптимальная передача культурно маркированных единиц в китайской классической поэзии предполагает поиск баланса между сохранением культурного кода оригинала и доступностью текста для русскоязычного читателя. Внетекстовый комментарий может быть целесообразен в тех случаях, когда без него теряется значимая историческая или культурная информация, однако он не должен подменять художественный образ, создаваемый средствами самого перевода.

Перспективным направлением дальнейших исследований представляется расширение корпуса анализируемых произведений, сопоставление переводов различных эпох и изучение способов передачи культурно маркированных единиц в русских переводах китайской поэзии с учетом более широкого круга переводческих стратегий и трансформаций.